Но экипаж вертолета избрал другой ход развития событий: из зеленого купола показались ноги, — сквозь шелест и треск ломающихся сучьев вниз спускался сам Капитан.

Это была неслыханная удача. Пилотам не пришло в голову пожертвовать тросом, и они предложили Капитану воспользоваться вторым подъемником.

Григорий припал к стволу, обогнул его и, не выпуская из вида Грыця, стал осторожно к нему пробираться. Капитан, по-видимому, примерно представлял себе, где находится зацепившийся Григория трос, но в путанице листвы и веток разглядеть его, конечно, не мог. Потому он все время смотрел в одну сторону, что, вообще говоря, было непростительной ошибкой. Это позволило Григорию подойти к нему вплотную и даже оказаться чуть сверху.

Никакой борьбы не было. Один единственный удар кулаком за ухо, как учили, ближе к основанию черепа, и тело Капитана обмякло, по-прежнему плавно спускаясь.

Григорий последовал за ним до самой земли, уложил свою жертву на грунт, отстегнул карабин троса, залез обратно на дерево и повторил трюк с петлей и швартовкой.

К чести вертолетчиков, на этот раз колебаться они не стали: трос Капитана подергался, потом провис, шум вертолета стих, и на этом все кончилось.

Григорий хладнокровно смотал трос, свободным концом стянул бухту, чтоб не распускалась, спустился и связал Капитану руки. Бухту повесил ему на шею. Ну не нести же самому? Потом исследовал карманы пленника. Ничего интересного, если, конечно, не считать его, Григория документы: водительское удостоверение и техпаспорт на автобус. "А паспорт ему мой, значит, без надобности? — подумал Григорий. — Или где-то в сейфе оставил?"

Оружия не было. Только нож. Зато из дорогих, из настоящих. В ножнах из нейлоновой ткани и пластмассы, с металлическим карабином-застежкой. Григорий обнажил нож, присмотрелся: тяжелая сверкающая сталь, сантиметров двадцать длиной, широкий, сквозное отверстие на лезвии, на тыльной стороне — пилка. Приметный ножик. На лезвии неподалеку от пластиковой гарды надпись: "М9 MARTO". Удобная, по ладони, пластиковая рукоятка… "Ну что ж, Марто так Марто…" Григорий вернул нож в нейлоновые ножны, пристегнул их к поясу и полез наверх за своим тросом. Когда он вернулся, Капитан уже был на ногах, с изумлением рассматривая связанные руки.

— Ну как, очухался? — дружелюбно обратился к нему Григорий.

— Ты что это задумал? — зло спросил Капитан.

— Нет, Грыць, — Григорий покачал головой. — Чем раньше ты примешь новый порядок, тем больше шансов тебе вместе со мной отсюда выбраться.

— Допустим, — неохотно согласился пленник. Потом, пожевав губами, спросил. — Зачем связал?

— Это я так нашу команду от ошибок страхую, — доверительно сообщил Григорий. — Видишь ли, когда люди не совсем точно понимают, что вокруг них делается, они склонны совершать опрометчивые поступки. От которых потом сами же и страдают…

— Я вижу, чувствуешь ты себя лучше, — насмешливо перебил его Капитан. — А кто из нас пострадает — лес покажет… Ты — чужак, а я живу здесь.

Григорий тяжело вздохнул.

— Грыць, — как можно более душевно обратился он к пленнику. — За заботу, конечно, спасибо. Но у нас всего два варианта. Первый, я оставлю тебя здесь со связанными руками и уйду…

Его речь была прервана низким гулом. Из-за соседнего дерева вылетели три темных предмета размером с кулак, стремительно пронеслись в метре над травой и скрылись за деревьями. Послышался треск сучьев, и гул стих.

— Ты что-то говорил о втором варианте… — напомнил Капитан.

— Что это было?

— Мухи, — сухо пояснил Капитан.

— Мухи? Ну да, конечно… второй вариант, это когда ты очень постараешься доказать мне свою полезность.

— И что тогда будет?

— Тогда я возьму тебя с собой, — пообещал Григорий.

— Куда?

— В деревню, к корчме. Скажешь своим, чтоб откопали автобус. Теперь ты — мой должник и заложник. Как откопают, прокатимся вместе с десяток километров, и я тебя отпущу.

— Мой план лучше, — возразил Капитан. — В Киеве за твою кровь и вправду денег дадут. А в Россию тебя отсюда не выпустят. Мы, знаешь ли, своими секретами не делимся. Как и ваши службы, кстати…

— Да плевать мне на "службы". Наши, ваши… Мне просто не нравится, когда меня выпихивают на сутки в лес без оружия, воды и пищи. Маяк ты крепишь мне к поясу, а не как обычно: на запястье. Мои документы у тебя почему-то в кармане, а не в автобусе на глубине пяти метров под землей. Были еще проколы. Продолжать? Хочешь, скажу, что я думаю?

Капитан промолчал, буравя взглядом Григорию переносицу.

— А думаю я, что в этом раскладе мертвый, зараженный флорой труп Григория Скадовского, куда предпочтительней живого свидетеля экспериментов на людях. Да еще россиянина. А? Что скажешь?

— Чушь! — облизнув губы, заявил Капитан. — Кто ты такой?

— Обиженный, — насмешливо ответил Григорий. — Не удивлюсь, если медведок ты сам и навел. Так не пойдёт…

— А как?

— А я тебе уже сказал: возвращаемся в деревню и ждем, пока твои люди автобус мне не откопают.