— Я сожру тебя… — пообещал Григорий.

Атака началась стремительно и необратимо. Без угроз и ложных выпадов тварь взлетела в прыжке с твёрдым намерением подмять под себя жертву.

Вот только жертва себя таковой не считала: за мгновение до столкновения Григорий рухнул на колени, пропуская над собой хищника. Последовал мощный удар ножа снизу под челюсть. Тварь перелетела через его голову, унося нож за собой.

Григорий, не вставая с колен, откатился в сторону, вскочил на ноги и оглянулся. Но предосторожность оказалась лишней. По всему было видно, что схватка закончилась: тварь с его ножом под челюстью лежала без движения, а тот, первый, с распоротой грудью, успел уползти с поляны.

Григорий подбежал к Капитану, отвязал от дерева и уложил на землю. Развязал ему руки и наложил жгут на искалеченную ногу. На самом деле крови было немного: или Капитан много ее потерял, вместе с изрядным куском ноги, или слюна хищника содержала какой-то сильный тромбообразующий фермент.

"Выглядит отвратительно, — решил для себя Григорий, разглядывая рану. — Пока он не пришёл в себя, имеет смысл хотя бы выровнять рану. Обрезать лоскуты кожи и мяса. Но для этого нужно вернуть нож…"

Он снял плащ и заботливо укрыл Капитана. Потом вернулся к своей жертве. Хищник лежал на спине, расставив лапы в стороны. Под нижней челюстью выглядывала ручка ножа. Ухватившись покрепче, Григорий попытался одним рывком освободить оружие.

Не тут-то было! Рукоятка была скользкой от крови, а само лезвие, по-видимому, прочно вошло в черепную кость и накрепко застряло в ней.

Григорий огляделся и прислушался.

День клонился к вечеру. Шумела листва в кронах деревьев, попискивали невидимые глазу насекомые, где-то неподалеку гулко хлопали чьи-то огромные крылья.

Осторожно, чтобы не порезаться, Григорий сорвал пучок травы, тщательно протер рукоятку ножа, потому взялся за него обеими руками, просунув средний и указательный пальцы левой руки под гарду. Ногой уперся в голову зверя и потянул нож на себя. Получилось.

Он вытер лезвие о траву, с облегчением выпрямился и вновь огляделся: твари с распоротой грудью нигде не было видно. Присмотревшись, Григорий заметил темный след, тянущийся по траве куда-то к краю поляны. Целеустремленности, с которой раненый зверь куда-то полз, можно было позавидовать.

Он вернулся к Капитану и еще раз осмотрел изжеванные края раны на месте икроножной мышцы. Нужно было на что-то решаться. Продезинфицировать нож не было никакой возможности. А в том, что на лезвии находится вся местная микрофлора, он не сомневался.

Неожиданно Капитан пришел в себя.

— Как ты? — тихо, почти шепотом спросил он.

— Лучше, чем было, — не задумываясь, ответил Григорий.

— Ты взял ее в руки, — прошептал Капитан. — На теле тоже яд. Я не подумал…

— Ясное дело — не подумал, — жизнерадостно рассмеялся Григорий. — Если б подумал, мы бы уже, наверное, еще километров десять отмахали…

— А ты меня без ноги оставил, — пожаловался Капитан. — Где лобаки?

— Лобаки? Зарезал я твоих лобаков.

— Зарезал? — задумчиво переспросил Грыць. — Это хорошо.

Он со стоном приподнялся на локтях и осмотрел поляну.

— Вижу только одного.

— Второй уполз куда-то, — пояснил Григорий.

— Траву ищет, — сказал Капитан, укладываясь обратно. — Если пойдешь по следу, обязательно найдешь. Широкие листья, а цветочки — маленькие шарики. Как мимозы. Только черные. Не вздумай есть. Башку моментально сносит…

— Это и есть живосил?

— Так ты за ним… к нам? — спросил Капитан. У него начался озноб. На белом лице читалась скорбь. — Я так и знал, что ты… к нам… нарочно. За нашей ботаникой…

— Я — водитель, — твердо сказал Григорий. — Ты мне только помоги отсюда выбраться…

— Не могу я тебе помочь, — шептал Капитан. — Устав. Присяга. Измена Родине. Граница у нас, понимаешь? И кругом враги…

— Водитель я, — устало повторил Григорий. — А не враг.

Но было похоже, что Капитан его уже не слушал:

— Молодые побеги… совсем свежие… пережевать и на рану. И мне… внутрь… только я сам разжую…

Григорий поправил на Капитане плащ и подошел к следу раненого животного. Мятая трава уже начала приподниматься, но темнеющие пятна крови были хорошо заметны. След перечеркивал поляну и исчезал в густом кустарнике на ее противоположной стороне. Григорий еще раз оглянулся на неподвижного Капитана и двинулся по следу.

На его удивление, идти пришлось долго. Тварь никак не хотела умирать и прилагала немалые усилия, чтобы двигаться быстро. В основном животное ползло по прямой, лишь однажды круто обогнув уже знакомый Григорию куст сарды.

Он присмотрелся. Вот так, вблизи, было очевидно, что сарда — никакой не куст, и вообще не растение. Больше всего она походила на большое насекомое, которое в силу своих размеров самостоятельно передвигаться не могло. Вероятно, в голодные времена оно впитывало соки из грунта. Ну, а если "везло" и что-нибудь живое оказывалась в зоне досягаемости, то "растение" вспоминало свой прежний способ добычи пищи: обездвижить ядом колючек, впрыснуть пищеварительный сок, и какое-то время спустя — обед готов. Григорий вспомнил, как вчера он ел брюшко паука, и скривился.