Вернусь — обязательно взыщу с председателя. И вещмешок и ружьё…

Я спрятал левый револьвер в кобуру и пальцем показал Глебскому на свою кепку:

— Отдай, — сказал я. — Это моё.

Она и в самом деле была хороша: грива роскошных льняных волос, чистое скуластое личико… и бешеная жестокость в голубых глазах.

— Ты нам скажешь свой личный номер, солдатик, — сверкнув приятной улыбкой, сказала она, — а за это мы тебя не будем мучить и нежно прикончим ладилем, идёт?

Я тупо смотрел на обрубок большого пальца правой руки. Ногтевая фаланга теперь была в полной собственности красавицы. Вместе с пальцем я лишился имплантированного в него микрочипа, в котором было удостоверение, датчик положения и витофискал. Папиллярный узор и микрочип откроют своему новому владельцу дорогу к звёздам. Но ещё нужен был шестизначный номер, подтверждающий, что пальцем владеет его хозяин, а не потрошитель с дипломом врача.

— Ты слышал, что хозяйка спросила? — один из громил легонько стукнул по культе лезвием огромного армейского ножа.

Я закричал. Не столько от боли, сколько от обиды. Меня так ловко одурачили, что следовало не кричать, а выть от безнадёги и безысходности.

Глебский и в самом деле быстро провёл меня к заимке. Вот только ждали нас там. Наверное, у бандита был передатчик. По-другому не объяснишь точность, с которой они на меня бросились. Разговорчивый старшина с воодушевлением рассказывал об опасностях, мимо которых вёл, умалчивая, что его словоохотливость была нужна лишь для точного указания места, где мы находились.

Я обвёл взглядом помещение: сотни литровых серебряных контейнеров в запаянных прозрачным пластиком коробах. "А вот и выложенная тротуарной плиткой деревенская дорога, — подумал я, — виллы с бассейнами и радушие колхозников. А ведь я на них кричал. Я их презирал. Я их ненавидел".

Я застонал. От стыда за прокисшую совесть.

— Больно ему, — злорадно сказал один из бандитов.

— Зачем вам это? — спросил я.

Она кокетливо надула губки:

— Это ты перед смертью дурачком решил прикинуться? Чтобы вывезти под твоим именем ладиль, дорогой. Никто не будет досматривать витязя… особенно если его имущество упрятано в плановой планетарной поставке.

— Зачем вам столько денег? — уточнил я. — Вы же не сможете всё это потратить, налоговая быстро отследит источник…

— Что-то мы всё-таки потратим, — рассудительно пояснила она. — А остальное нам понадобится, чтоб защититься от таких хороших мальчиков, как ты, — она рассмеялась. У неё был неприятный смех недавно отобедавшей гадюки. — Скажи номер, и мы поделимся с тобой добычей. Внутривенно, конечно. А потом развяжем, чтоб не мешать эйфории твоих последних минут… поглядим, как ты пляшешь.

Как это ни смешно, но её план был мне на руку. Тем более что я плохо переношу боль. Кажется, я уже говорил об этом… я назвал ей номер.

— Вот так, просто? — она была разочарована. — А помучиться? Я была о тебе лучшего мнения.

Я промолчал, а она сообщила кому-то мой номер по телефону, и все замерли в томительном ожидании. Через минуту телефон ожил, но чтобы там ей ни сказали, Гадина осталась недовольна:

— Не обманул… — прошипела она.

Громила, что стоял рядом, тут же распорол мне рукав свитера.

— Настоящий витязь никогда не обманывает! — сказала она, перетягивая жгутом мне руку над локтем. — Молодец. Ну-ка, кулачком поработай, миленький. Чтоб синяка не осталось.

Я несколько раз сжал и разжал кулак. Сквозь кожу немедленно проступила гирлянда вен. Всюду предатели!

— А чип мой кому подсадите? — спросил я.

— Не волнуйся, твоему пальчику обеспечена долгая жизнь, — успокоила меня Гадина, вводя иглу в вену. — Я его быстренько подключила к жизнеобеспечу, так что "особых отметок" в истории болезни не появится. Дыхание, пульс — всё в норме. И ещё…. — она нежно прикусила мочку моего уха. — Можешь умирать счастливым: я буду лично присматривать за твоим пальцем и за его новым хозяином.

А потом она надавила на поршень, и нестерпимая волна огня затопила лёгкие и сердце. В ушах сдавило. Что-то тёплое и липкое мазнуло губы, а в глазах заплясали алмазы.

— Артериальная гипертензия, — брезгливо подытожила фельдшер.

Я застонал и далеко назад откинул голову.

— Всё по-честному, — будто из проруби булькал ненавистный голос. — Ты нас не обманул, а мы с тобой поделились. Жорик, развяжи героя.

Да, ребята. Плохо не знать мир, в котором живёшь.

А шутить с теми, кто этот мир знает, — прямая дорога в геенну огненную.