Тэлли сжала кулаки и прислушалась к скинтенне. Музыка Фаусто и звуки, издаваемые другими «резчиками», захлестнули ее: еле уловимый шелест дыхания, ветер, обвевающий лица. Тэлли представила себе, будто слышит сердцебиение «резчиков», — и их волнение эхом отдалось в ее костях.

— Рассыпаться! — скомандовала Шэй, когда впереди показались огни. — Не стоит являться туда слишком большой компанией.

Отряд «резчиков» разделился. Тэлли осталась с Фаусто и Шэй, а Тэкс и Хо полетели к вершине холма в центре парка Клеопатры. Фаусто отрегулировал свой саунд-бокс, и музыка смолкла. Остался только свист ветра и приглушенный шум вечеринки.

Тэлли снова нервно вдохнула и ощутила запах толпы: противно несло потом и пролитым спиртным. Танцевальная система, обслуживавшая вечеринку, не была снабжена скинтеннами. Музыка грубо звучала по старинке, летела по воздуху — и звуковые волны отражались от тысяч объектов среди деревьев. Да, уродцы всегда были слишком шумными.

За время тренировок Тэлли научилась многому. Например, она могла бы закрыть глаза и с помощью едва различимого эха мчаться по лесу вслепую, как летучая мышь. Но сегодня ночью ей нужно было особое зрение. У Шэй в Уродвилле были свои шпионы. Они донесли о том, что аутсайдеры устраивают вечеринку, на которой новодымники будут раздавать нанокапсулы и, как обычно, заниматься пропагандой.

Вот почему сюда отправились «резчики». Это сборище было из разряда чрезвычайных ситуаций.

Шэй, Тэлли и Фаусто приземлились неподалеку от парящих в воздухе светящихся шаров и спрыгнули со скайбордов на землю, усыпанную хрустящей на морозе хвоей.

Отправив скайборды к верхушкам деревьев, Шэй изумленно взглянула на Тэлли и бросила:

— От тебя пахнет волнением.

Тэлли пожала плечами. В интернатской форме ей было не по себе, а Шэй всегда могла учуять чужое состояние.

— Возможно, босс, — не стала спорить Тэлли.

Здесь, на грани чужого веселья, она ощутила навязчивые отголоски воспоминаний: что и как испытывала прежде, приходя на такие тусовки. Даже став глупенькой красоткой, Тэлли ненавидела волнение, охватывающее ее всякий раз, когда вокруг собиралось слишком много людей. Ей становилось жарко и было неприятно, что на нее смотрят со всех сторон. А сегодня ее сковывала маска дурнушки — барьер, отгораживающий от мира. В этой маске Тэлли вообще не была особенной. На миг она испытала прилив стыда, и щеки под пластиком стали горячими.

Шэй взяла ее за руку:

— Не бойся, Тэлли-ва.

— Это всего-навсего уродцы, — рассекая воздух, шепнул Фаусто. — И мы рядом с тобой.

Его рука легла на плечо Тэлли и легонько подтолкнула ее вперед.

Тэлли кивнула. Скинтенна позволяла ей слышать медленное, спокойное дыхание товарищей. Все было так, как обещала Шэй. «Резчики» были связаны между собой, и их связь была нерушима. Тэлли больше никогда не будет одинока — даже если ей будет казаться, что внутри чего-то недостает. Даже тогда, когда из-за отсутствия Зейна будет кружиться голова и подступать панический страх.

Раздвигая руками ветки, Тэлли пошла следом за Шэй к мигающим огням.

Теперь память Тэлли стала идеальной — совсем не такой затуманенной и спутанной, как в тот период, когда она была пустоголовой красоткой. Она помнила, какое огромное событие для уродцев вечеринка под названием «Весеннее буйство». Приближение весны означало, что скоро дни станут длиннее и будет больше времени для всевозможных проделок, для катания на скайбордах и для новых сборищ у реки и в парке.

Но сейчас, пробираясь через толпу уродцев следом за Шэй и Фаусто, Тэлли совсем не замечала того подъема, который сама ощущала на протяжении последнего года в интернате Уродвилля. Какое там буйство! Вечеринка выглядела скучно, смирно и безлико. Уродцы стояли на месте, стеснительные и закомплексованные, а те из них, что решались танцевать, старались слишком сильно. Все у них получалось плоско и искусственно, они напоминали актеров на застывшем кинокадре.

И все же Шэй была права: уродцы не были такими тупыми, как красотки и красавчики. Они расступались, давая ей дорогу. Пусть их лица были некрасивыми, неправильными, но глаза были зоркими, понимающими. У них хватало ума сообразить, что трое «резчиков» не совсем такие, как они. Нет, никто не таращился на Тэлли подолгу, и вряд ли кто-то догадался, каково ее истинное обличье, спрятанное под маской из гибкого пластика, но все уродцы мгновенно уворачивались при малейшем ее прикосновении к ним, или она ощущала, как они вздрагивают. Казалось, уродцы почуяли в воздухе опасность.

Мысли и чувства подростков читались легко. От взгляда Тэлли не укрылись ревность и ненависть, соперничество и симпатии. Все это было написано у них на лицах, проскальзывало в движениях. Теперь, когда она стала чрезвычайницей, их эмоции просматривались так же четко, как лесная тропа с высоты.

Она вдруг улыбнулась, окончательно расслабилась и приготовилась к охоте.

Тэлли внимательно изучала толпу уродцев в поисках тех, кто был здесь не на месте. Ее интересовали физически крепкие, загорелые ребята. Только живя на природе, можно было стать такими. Тэлли знала, как выглядят дымники.