– Вы будете отрицать это? – спросил Пылкий – Что вы уничтожали написанные слова? Вы сами признались в этом Подземному Королю в Убервальде!

– Это была шутка! – воскликнул Ваймс.

– О? Так вы отрицаете?

– Что? Нет! На него произвели впечатление мои титулы, вот я и добавил этот, просто ради шутки.

– Значит, вы отрицаете, что совершили преступление? – настаивал Пылкий.

– Преступление? Я просто протирал доску, чтобы на ней можно было написать что-то новое. Какое же это преступление?

– И вас не волновало, куда деваются стертые слова?

– Волновало? Да эти слова - просто меловая пыль!

Пылкий вздохнул и потер глаза.

– Нелегкая была ночка? – спросил Ваймс.

– Коммандер, я понимаю, что вы были молоды и не ведали, что творите, но и вы должны понять, для нас это выглядит так: вы гордитесь, что были соучастником одного из самых отвратительных преступлений – уничтожения слов.

– Извините? Стереть с доски "А – это Арбуз" является тяжелейшим преступлением?

– Истинный гном не может и помыслить о таком.

– В самом деле? Но мне доверяет сам Подземный Король.

– Так я и понял. Однако там, внизу, находятся шесть почтенных грэгов, коммандер, и они считают, что Подземный Король и ему подобные сбились с пласта истинного. Он - Пылкий одним духом выпалил отрывистую тираду на гномьем, а потом перевел – слабак. Опасный либерал. Неверный. Он видел свет.

Пылкий внимательно смотрел на Ваймса. "Думай как следует" – сказал себе Ваймс. Насколько он мог припомнить, Подземный Король и его приближенные были весьма крутыми ребятами. Но эти гномы считают их хлюпиками-либералами.

– Слабак? – повторил он.

– Конечно. И я предлагаю вам сделать из этого кое-какие выводы о природе тех, кому я служу.

"А – подумал Ваймс – Это уже кое-что. Просто намек. Наш друг Пылкий – мыслитель".

– Когда вы сказали "он видел свет" это прозвучало как "порочный".

– Что-то вроде этого, да. Но слова другие, коммандер. Здесь, в подземельях, неразумно полагаться на ваши метафоры. Увидеть свет значит ослепнуть. Вы разве не знаете, что в темноте глаза открываются шире?

– Отведи меня к тем гномам внизу – сказал Ваймс.

– Они не станут слушать вас. Они даже не посмотрят на вас. Им нет дела до Верхнего Мира. Они верят, что он всего лишь дурной сон. Я даже не смею сказать им о ваших "газетах", словах которые печатают каждый день а потом выбрасывают прочь, как мусор. Такой шок может их убить.

"Но ведь именно гномы изобрели печатный станок – подумал Ваймс – Очевидно, это были неправильные гномы. А еще я видел, как Живчик бросала газеты в мусорную корзину. Похоже, почти все гномы "неправильные", э?"

– В чем именно состоит ваша работа, мистер Пылкий? – спросил Ваймс.

– Я их главный уполномоченный по делам Верхнего Мира. Распорядитель, по-людски говоря.

– Я думал, этим занимается Мудрошлемер?

– Мудрошлемер? Он заказывает бакалейные товары, передает мои приказы, платит шахтерам и тому подобное. Рутина, в общем. – презрительно сказал Пылкий – Он новичок, и его работа – делать то, что я говорю. С грэгами общаюсь я.

– Вы говорите с дурными снами от имени грэгов?

– Можете и так сказать. Но они не позволят словоубийце стать плавильщиком. Сама мысль об этом отвратительна.

Гном и человек взглянули друг на друга.

"Опять мы оказались в долине Кум – сказал себе Ваймс – Они не могут…"

– Разрешите внести предложение, сэр? – тихо сказал Ангва.

Две головы повернулись. Два рта одновременно сказали "Ну?"

– Плавильщик. Искатель правды. Он должен быть гномом?

– Конечно! – воскликнул Пылкий.

– Тогда как насчет капитана Моркоу? Он гном.

– Мы знаем его. Он - аномалия. Его претензии на гномость весьма спорны.

– Но большинство городских гномов признают его за своего – возразила Ангва – и кроме того, он стражник.

Пылкий рухнул обратно в кресло.

– Для здешних гномов он гном, да. Но для грэгов это неприемлемо.

– Нет гномьего закона, где написано, что гном не может быть метр восемьдесят ростом, сэр.

– Грэги – закон, женщина. – резко ответил Пылкий – они толкуют законы, которым уже многие десятки тысяч лет.