Глубоко вздохнув, я смотрю на прудик. Он не голубой, как тот бассейн, в котором мы плаваем. Эта вода под серебристой поверхностью коричневато-зеленая от множества обитающих в ней растений.

— Ксандер, — говорю я тихо, будто мы прячемся среди деревьев на холме. — Я кое-что хочу сказать тебе.

— Я слушаю, — говорит он и ждет, глядя на меня. Всегда надежный. Всегда Ксандер.

Лучше сказать быстро, а то я не смогу.

— Мне кажется, я влюбилась в другого человека. — Я говорю так тихо, что почти не слышу своего голоса. Но Ксандер понимает.

Я еще не закончила говорить, а он уже отрицательно трясет головой и говорит: «Нет», выставив вперед руку, будто хочет остановить меня. Но никакой жест и никакое слово уже не могут остановить меня. В его глазах боль и вопрос: «Почему?»

— Нет, — повторяет Ксандер, отворачиваясь от меня.

Я не в состоянии это вынести, обхожу его, стараясь заглянуть в глаза. В течение бесконечной минуты он не смотрит на меня. Не знаю, что сказать. Не смею прикоснуться к нему. Все, что я могу сделать, это стоять и ждать, чтобы он обернулся.

Когда он оборачивается, на его лице боль.

Но что-то еще. Это не удивление. Это похоже на понимание. Будто какая-то часть его предвидела то, что случится. Не поэтому ли он вызывал Кая на игру?

— Прости меня, — говорю я торопливо. — Ты мой друг. Я люблю тебя тоже. — В первый раз я сказала ему эти слова, но как плохо все вышло! Произнесенные поспешно и напряженно, они прозвучали совсем нескладно и неуклюже.

— Ты любишь меня тоже? — спрашивает Ксандер холодно. — В какую игру ты играешь?

— Я не играю, — шепчу я. — Я, правда, люблю тебя. Но по-другому.

Ксандер молчит. Меня вдруг начинает одолевать истерический смех. Он ведет себя в точности как однажды, когда мы поссорились и он отказывался разговаривать со мной. Это было годы назад, когда я решила, что мне больше не нравится играть в игры, как раньше. Ксандер был вне себя.

— Но ведь никто не умеет играть так, как ты, — говорил он. И потом, когда я не уступила, он перестал разговаривать со мной. Я до сих пор не играю.

Мир был восстановлен только через две недели после моего прыжка с вышки вслед за дедушкой. Я вынырнула, испуганная, но довольная, и Ксандер подплыл и поздравил меня. В суете той минуты все было забыто.

Что подумал бы тогда дедушка о моем сегодняшнем прыжке? Был бы он тем, кто посоветует мне подождать на краю, чтобы собраться с силами? Или цепляться за край до тех пор, пока не оцарапаю и не обдеру в кровь пальцы? Или все правильно и надо прыгать?

— Ксандер. Власти сыграли игру со мной. Наутро после Банкета обручения я вставила микрокарту в порт. Твое лицо появилось на экране и исчезло. — Я глотнула. — А потом там появилось другое лицо. Лицо Кая.

— Кая Макхэма? — переспрашивает Ксандер, не в силах поверить.

— Да.

— Но Кай — не твоя пара, — произносит Ксандер. — И не может ею быть, потому что...

— Почему? — спрашиваю я. Знает ли Ксандер о статусе Кая? Откуда?

— Потому что я — твоя пара.

Мы долго молчим. Ксандер не отводит взгляд, и я с трудом это выдерживаю. Если бы мне кто-нибудь дал сейчас зеленую таблетку, я бы ее раскусила, почувствовала горечь, но потом — успокоение. Я вспоминаю тот день в пищевом зале школы, когда Ксандер сказал мне, что Каю можно верить. Ксандер верил в это. И верил, что может верить мне.

Что теперь он думает о нас обоих?

Ксандер наклоняется ближе. Голубые глаза впиваются в мои, рука ищет мою руку. Я закрываю глаза, чтобы не видеть боль в его взгляде, чтобы не повернуть к его руке ладонь, не сплести свои пальцы с его пальцами, не наклониться, не встретить его губы... Открываю глаза и снова смотрю на Ксандера.

— Мое лицо тоже было на экране, Кассия, — говорит он тихо. — Но ты предпочла увидеть его. — Он быстро, как игрок, сделавший последний ход, поворачивается и исчезает за дверью. Он оставляет меня позади.

«Я не сразу выбрала его! — хочу я сказать ему. — Я и теперь вижу тебя!»

Один за другим уходят те, с кем я могу быть откровенной. Дедушка. Мама. И теперь Ксандер.

«Тебе хватит силы, чтобы обойтись без этого», — сказал дедушка о зеленой таблетке.

Но, дедушка, хватит ли мне силы, чтобы обойтись без тебя? Без Ксандера?

Солнце светит на меня, туда, где я решила стоять. Нет деревьев, нет тени, нет высоты, с которой я могла бы взглянуть на то, что я сделала. Но даже если бы и была, я не могу видеть из-за слез.