И не оставил ничего.

Сегодня в игровом зале чиновников мало, хотя народу хоть отбавляй: играют, побеждают, проигрывают. Я вижу троих, которые наблюдают за самым большим игровым столом. Они очень серьезны в своих белых униформах, их лица кажутся более напряженными, чем обычно. И это странно. Обычно в зале двенадцать или даже больше чиновников низшего уровня, которые следят за порядком и за счетом игры. Интересно, где сегодня остальные?

Вероятно, где-то что-то не в порядке.

Но здесь, по крайней мере, хоть что-то в порядке: Кай с нами. Один раз, пока мы с Ксандером пробирались сквозь толпу, я ловлю взгляд Кая в надежде дать ему знать, что я читала его историю, что думаю о нем. Он идет следом за мной, и мне хочется обернуться и дотронуться до его руки, но нельзя — слишком много свидетелей. Единственное, что я могу, — это помочь ему избегать опасности и сказать то, что я хочу, когда место и время позволят мне это сделать. И помнить его слова, его рисунки, даже если я хочу, чтобы такого никогда с ним не случалось.

Его родители умерли. Он видел, как это произошло. Смерть пришла с неба, и он это вспоминает каждый раз, когда идет дождь.

Ксандер останавливается, и мы тоже. К моему удивлению, он делает жест в сторону стола, где играют один на один. Обычно Ксандер не играет один на один. Он предпочитает групповые игры, где ставки выше и в игру вовлечено больше людей. Там ярче проявляются его способности — больше вариантов, больше выбора.

— Будешь играть? — спрашивает Ксандер.

Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть, к кому он обращается.

К Каю.

— Давай, — говорит Кай без колебаний. Ни тени сомнения в его голосе. Он смотрит на Ксандера ожидании дальнейших предложений.

— В какую игру хочешь сыграть: «на мастерство» или «на везение»? — В его голосе нет вызова. Он спокоен так же, как и Кай.

— Мне все равно, — отвечает Кай.

— Тогда давай «на везение», — предлагает Ксандер, и это опять удивляет меня. Ксандер терпеть не может играть «на везение». Он предпочитает демонстрировать мастерство.

Эми, Пайпер и я стоим, наблюдая, как Ксандер и Кай садятся и сканируют свои карты прибором на столе. Ксандер достает игральные карты, красным с черными метками в центре, и складывает колоду двумя точными ударами ее краев по металлической поверхности стола.

— Хочешь идти первым? — спрашивает Ксандер Кая. Тот кивает и берет карты из колоды.

— Во что они играют? — спрашивает кто-то около меня. Ливи. Она здесь ради Кая, я уверена в этом. Собственническим взглядом она следит за его руками над картами.

«Нечего тебе смотреть на его руки, они не твои», — мысленно говорю я ей, но тут же вспоминаю, что они и не мои тоже. Мне надо смотреть на Ксандера и надеяться, что выиграет он.

— «Дилемма узников», — произносит Эми рядом со мной. — Они играют в «Дилемму узников».

— Что это такое? — спрашивает Ливи.

Она не знает эту игру? Я поворачиваюсь к ней с удивлением. Это одна из самых простых и популярных игр. Эми шепотом, чтобы не мешать игрокам, старается объяснить это Ливи.

— Оба одновременно выкладывают по одной карте. Если обе карты четные, игроки получают по два очка. Если нечетные, — по одному.

Ливи прерывает Эми.

— А если одна четная, а другая нечетная? — спрашивает Ливи.

— Если так, то игрок, у которого выпала нечетная карта, получает три очка, а у которого — четная, получает ноль.

Глаза Ливи останавливаются на лице Кая. Даже если она, как и я, изучила это лицо во всех подробностях, в чем я сомневаюсь, — все равно она ничего о нем не знает, думаю я ревниво. И была бы она так заинтересована, если бы знала о его статусе «Отклонение от нормы»?

И тут мне приходит в голову мысль, от которой я холодею: а была бы я так заинтересована, если бы не знала о его статусе? Ведь я не обращала на Кая особого внимания, пока не узнала об этом. «И пока не увидела его лицо на микрокарте, — напоминаю я себе. — Естественно, это вызвало мой интерес. Кроме того, я вообще никем не интересовалась до своего Обручения».

И тут я ощущаю легкий шок, подумав, что увлечение Ливи, возможно, более чистое, чем мое, благодаря ее неосведомленности: она просто интересуется им. Никаких тайных причин. Никаких сложностей. Естественное влечение именно к нему.

Но вдруг я сознаю, что все может быть не так просто. Ведь и она может скрывать что-то. Каждый может что-то скрывать.

Я снова переключаю внимание на игру. Пристально наблюдаю за лицами Кая и Ксандера. Они оба смотрят не мигая, не задумываются перед ходом, их движения решительны.

В конце концов, это не имеет значения. Кай и Ксандер заканчивают игру с одинаковым числом очков. Оба не выиграли и не проиграли.

— Выйдем на минутку, — говорит Ксандер, дотронувшись до моей руки. Мне хочется взглянуть на Кая, прежде чем я сплетаю свои пальцы с Ксандером, но я не делаю этого. Я тоже должна играть свою роль. Кай поймет.

Но поймет ли Ксандер? А если бы он знал оба мне и Кае, о тех словах, которыми мы обмениваемся на холме?

Гоню эту мысль прочь, пока иду за Ксандером от стола. Ливи немедленно проскальзывает на его место за столом и вступает в разговор с Каем. Выходим в пустой коридор. Я думаю, не хочет ни он поцеловать меня и как мне вести себя в таком случае. Вместо этого он шепчет мне в ухо и в сердце: