— Я нервничал. Не знал, как быть: сказать тебе о наших непутевых родственниках или попытать­ся выяснить, была ли права детектив, что я тебе небезразличен. Но ты была не такой, — обвинил он, — как если бы любила меня.

— Ну... да, — согласилась она, почувствовав, как порозовели ее щеки. — Если память мне не изме­няет, ты тоже сначала вел себя не так, как подоба­ет влюбленному.

— А почему я должен был? Я пришел к тебе пе­реполненный чувствами и новостями, а ты имела наглость затеять разговор об адвокатах и разводе!

— Мне показалось, что... ты немного разозлил­ся из-за этого, — промурлыкала она с наигранной скромностью.

— Негодница! Я был в ярости! — скривившись, подтвердил Гидеон. – А, кроме того, ты бросила меня в моей собственной кровати! — насмешливо-сердито добавил он.

— Я... боялась, что разочарую тебя своей нео­пытностью, — созналась Эйлин... и удивилась, увидев его ласковый взгляд.

— О, маленькая моя, твоя невинность драгоценна, разве ты не знаешь? — нежно пробормотал он. — Мне следовало проявить большее понимание.

— Не говори так! Ты был чутким, прекрасным!

— Ты обворожительна! — с обожанием произнес Гидеон. — Ну что же тут удивительного, что ты ме­шала мне и работать, и спать?

— Сегодня ты рано проснулся...

— Так ты тоже не спала? — Эйлин кивнула, и Ги­деон положил ее голову себе на плечо. — Я надеял­ся поговорить с тобой сегодня утром, понимая, что ты, возможно, чувствуешь себя немного сму­щенной. Я был готов помочь тебе. Но хотя и по­краснела до ушей, ты даже не дала мне возможно­сти попытаться все облегчить. Вбежала в столо­вую как сумасшедшая — тебе было не до завтрака и не до меня, так ты торопилась к своей чертовой работе...

— Любовь делает нас всех лжецами, — созна­лась она.

— О, мой маленький философ! — пробормотал Гидеон. — Я люблю тебя, обожаю, и я... мы... оста­немся вместе... навсегда!