— Все прекрасно, — успокоил ее Гидеон. — За ней прекрасно ухаживают в «Оуквейле»...

— Она у тебя? — вмешался Кит. — А почему не у Памелы? Каждый раз, когда мы звонили, она гово­рила, что детка растет не по дням, а...

— Вы звонили жене Расселла? — мрачно спро­сил Гидеон.

— Почти каждую неделю, — ответил Кит и, улыбнувшись невесте, добавил: — А в последнее время могли бы и каждый день, если бы Джастину допустили к телефону. Правда, мамочка?

Джастина толкнула его в бок, и все засмеялись. Все четверо пошли к стоянке машин, и Эйлин, до слез обрадованная, что снова видит сестру, испы­тала очередной шок, когда Джастина заметила, что однажды собиралась позвонить и ей.

— Но Памела сказала, что ты только всего не­сколько минут назад ушла от них, повидав Вио­летту... Подумав, что ты еще не успела добраться до дома, я не стала звонить.

На машине Гидеона все четверо отправились в «Оуквейл». Джастина и Кит горели нетерпением увидеть дочку и забрать ее домой, а Эйлин все ни­как не могла прийти в себя: Памела Лэнгфорд зна­ла, что Джастина и Кит живы! Пока она и Гидеон — каждый по-своему — сходили с ума, эта страшная женщина знала, что Джастина и Кит целы и невре­димы! Они с Гидеоном напрасно мучились!

Дрянь! Это же почти преступление! Памела не только врала о регулярных визитах Эйлин к пле­мяннице, но делала вид, будто ухаживает за ма­лышкой!

Гидеон считал, что она слишком легко отказа­лась от Виолетты. Теперь окончательно стало яс­но, почему! Памела, узнав, что Джастина и Кит живы, поняла, что ей незачем ухаживать за их ре­бенком. Мерзавка — она откровенно потешалась!

— Мы скоро поженимся! — прервал Кит размы­шления Эйлин.

— Слов нет, ты — счастливый человек, братец, но почему ты принял такое решение? — весьма прохладно поинтересовался Гидеон.

Джастина засмеялась, а Кит совершенно серь­езно ответил:

— Джастина заставила меня ужасно поволно­ваться.

— Я просто некоторое время... молчала, — объ­яснила Джастина. — Мы были в Австрии, когда не­ожиданно встретили приятелей Кита, которые на следующий день уезжали во Францию, и мы по­ехали с ними. Замечательно провели там время. Потом один знакомый дополнительно набирал людей в команду на свою яхту, чтобы идти из Марселя в Гибралтар. Нам тогда очень понрави­лась эта идея, — безмятежно живописала сестра. — Но я начала ужасно скучать по Виолетте. Мне не хотелось говорить об этом Киту и портить ему удовольствие.

— А я подумал, Джастина на что-то сердится. Почти целую неделю набирался смелости, чтобы спросить, что я сделал не так.

— Он выглядел таким несчастным... Мне при­шлось сказать ему, что я просто соскучилась по Виолетте и хочу быть настоящей матерью.

— Вот тут я и понял, что хочу быть настоящим отцом, женатым на матери Виолетты.

— Поздравляю, — улыбнулась Эйлин.

Потом они заговорили о малышке, о свадьбе, которая состоится, как только Джастина и Кит купят себе дом. Надо отдать должное младшей сестре Эйлин — она не забыла поблагодарить ее и Гидеона за то, что они ухаживали за их девчуш­кой.

— Представляю, как ворчали соседи, когда ты принесла Виолетту домой, — сказала она Эйлин. — Как разумно с твоей стороны связаться с Гидео­ном. Мне с самого начала казалось, что ты не одо­бряешь моей идеи оставить ее у Памелы.

— Бывают такие тети, — ответила старшая сест­ра. Виолетта, похоже, была теперь центром все­ленной для Джастины, и, хотя Эйлин обрадова­лась, что в сумасбродной сестренке наконец про­снулись материнские чувства, ей не хотелось рас­сказывать Джастине о сходе снежной лавины, о котором та явно ничего не знала. Ни тем более о других событиях...

Гидеон, по-видимому, думал о том же, потому что тоже ничего не сказал на этот счет. Кроме то­го, поскольку Джастина и Кит без умолку болта­ли, заговорить на другую тему было просто невоз­можно, а поэтому он вообще почти все время мол­чал.

— Можно я пойду к Виолетте? — спросила Джа­стина, когда они подъехали к «Оуквейлу», и пер­вая выскочила из машины.

— Конечно, — улыбнулся Гидеон и, обращаясь к брату, сказал: — Ты знаешь, где находится детская.

Эйлин посмотрела вслед Джастине и Киту, ко­торые убежали, схватившись за руки. Она пошла следом за ними, но опешила, когда Гидеон, поло­жив руку ей на плечо, остановил ее.

— Ты счастлива? — спросил он.

Она кивнула:

— Я чувствую такое облегчение! А ты?

— Разрываюсь между желанием по-мужски об­нять Кита и одновременно надрать ему уши за то, через что по милости этих шалопаев пришлось нам пройти.

Ей было знакомо это чувство.

— Разве когда-нибудь было иначе? — улыбну­лась она.

Гидеон взял ее руку, и так они вошли в дом, в котором все перевернулось.

— Ну разве она не восхитительна? — закричала Джастина, стоя на лестничной площадке. Она дер­жала на руках Виолетту. — Мы можем сразу по­ехать домой? — Ей, по-видимому, не хотелось здесь ни перекусить, ни выпить.