— Боюсь, что нет, — ответил он.

— О, — грустно протянула Эйлин. Но не позво­нил же он только затем, чтобы поболтать? — Чем могу помочь? — спросила она, зная наперед, что и пальцем не шевельнет, если он будет по-прежне­му настаивать на своей опеке над Виолеттой.

— Я бы хотел увидеться с вами, — заявил Гиде­он.

Почему у нее екнуло сердце, она не знала. Он же не просил ее о свидании! Да она бы и не по­шла!

— У меня сегодня очень напряженный день. — С какой стати ей видеться с ним?

— Я заеду к вам вечером, если вы, конечно, не предпочитаете, чтобы мы поговорили за ужином...

— Лучше у меня дома, — поспешно сказала Эйлин, запоздало сообразив, что в своем стремле­нии отказаться ужинать с ним она приняла другой вариант, которого тоже не хотела. — Полагаю, это связано с Виолеттой? — спросила она, чтобы дать понять, что развлекать его она не намерена.

— Конечно, — ответил Гидеон, как будто мысль о простом общении с ней ни на мгновение не при­ходила ему в голову. — В семь тридцать?

— Да, пожалуйста, — согласилась Эйлин и поло­жила трубку.

После этого последовал целый шквал телефон­ных звонков. Так что, когда Эйлин позвонила сво­ему адвокату, уже подошло время обеденного пе­рерыва.

— Мистер Оллереншоу уехал по делам, — сказа­ла секретарша. — Его не будет до понедельника. Может быть, кто-то другой сможет вам помочь?

Эйлин отказалась, но договорилась о встрече с мистером Оллереншоу в понедельник. Адвокат ей нравился, он относился к ней по-отечески. Перво­классный юрист, он был приветливым и душев­ным человеком. Она подождет и посмотрит, что скажет ей сегодня вечером Гидеон Лэнгфорд. Тог­да, возможно, у нее появятся еще кое-какие вопро­сы к адвокату.

Эйлин пришла домой с опозданием. Такое ино­гда случалось по пятницам. Времени оставалось только на то, чтобы подготовить себе бутерброд и подумать, не стоит ли сделать еще один и для Ги­деона. Эйлин закатила глаза: неужели она сходит с ума? Этот человек придет, чтобы попытаться отго­ворить ее от предъявления прав на Виолетту. Если не успел поужинать — пусть умирает от голода!

Несколько минут она размышляла, не сменить ли модный синий костюм на брюки и блузу. Но потом решила не делать этого. Если сменит дело­вой костюм на менее официальную одежду, то станет более уязвимой. О, какая чушь! Она позво­лила себе испугаться, что семья Лэнгфорд может не отдать ей Виолетту...

Гидеон Лэнгфорд приехал на минуту позже назначенного времени.

— Легко нашли меня? — спросила Эйлин. Он на­ходился у нее в доме, и приличия требовали, что­бы она была вежлива с ним хотя бы для начала, даже если потом он получит резкий отпор. — Ко­фе? — предложила она, проявив еще большую уч­тивость. Эйлин не считала свою гостиную кро­шечной, но он, кажется, заполнил ее всю.

— Да, пожалуйста, — согласился Гидеон.

Она снова вернулась на кухню, налила кофе и принесла поднос в гостиную.

— Садитесь, — пригласила Эйлин и, сев напро­тив, взглянула на его вытянутые длинные ноги. — Вы видели сегодня Виолетту?

— Нет, — ответил Гидеон и резко спросил: — А вы?

Эйлин покачала головой и подумала, что нет ничего плохого, если она будет с ним откровен­ной.

— В понедельник я встречаюсь с адвокатом.

— Отличная идея, — одобрил, к ее удивлению, Гидеон. — Хотя я, возможно, смог бы уберечь вас от проблем.

— Не думаю... — начала она решительно. Очень ей нужна его помощь! Он — Лэнгфорд, а значит, враг!

— Я, собственно говоря, сам вчера вечером встречался с адвокатом, — ошеломил он ее.

— Вы времени попусту не теряете! — раздра­женно заметила Эйлин.

— Не сердитесь, — спокойно сказал Гидеон. — С Расселлом я могу договориться, но если бы вы лучше знали его жену, то поняли бы, что следует быть во всеоружии.

Судя по его словам, Гидеон Лэнгфорд собирал­ся бороться со своей невесткой всеми силами. Значит, ей нужно противостоять и Гидеону.

Эйлин подавила раздражение. Гидеон допил кофе, а они все еще не приступили к главной теме разговора.

— Похоже, вы не в восторге от вашей невестки, — проговорила она.

— Да, — признался Гидеон. — Помимо всего про­чего, она так же пагубно действует на моего бра­та, как и мать...

— О! — воскликнула Эйлин. — Ваша мать... изба­ловала его?

— Вы и представить не можете, до какой степе­ни! Руководствуясь благими намерениями, она была непоколебимо уверена, что любой средний ребенок в семье находится в невыгодном положе­нии. Боюсь, она впала в другую крайность, пыта­ясь компенсировать это.