– Твою ж мать! – выдавил из себя я, подойдя поближе.

– Ваша? – поднял глаза шофер. – Сам не знаю… первая авария за пятнадцать лет!

– Качество превыше количества, – покачал я головой. – И что мы делать-то будем?

– Я не спорю – мой косяк, – развел руками камазист. – Да вы не беспокойтесь, я заплачу… на крайняк – его продам, – он махнул в сторону грузовика. – Семью только не трогайте.

– Да кому ты нужен, – буркнул я.

– Эх, трахома, – водитель в сердцах пнул заднее колесо полуприцепа. – Пятнадцать лет – и ни одной аварии, а тут…

Скрипнул металл. Не знаю, каким чувством – шестым, десятым или двадцатым, но внезапно я понял… нет, такие вещи не понимаются, а чувствуются… "почувствовал" – вот правильное слово. Почувствовал, что сейчас произойдет. Схватив парнягу за воротник, я резко дернул его на себя. И как раз вовремя. Плита, стоявшая на раме, словно смеясь над законами физики, встала на ребро, и, замерев на какой-то миг, ухнула на крышу "Кайена". Все произошло за какую-то ничтожно малую долю секунды. Вот он – был пол-"Порша", и вдруг – резкий хлопок, и две с лишним тонны сдавили автомобиль как яичную скорлупу. Нетронутой осталась лишь нижняя часть крышки багажника с хромированной надписью "Cayenne Turbo S". Толпа, поносящая на чем свет стоит "буржуев", затихла, оборвавшись на полуслове. Даже птицы замолчали. Легкий ветерок, дувший все это время – и тот затих.

– Вот тебе два, – прошептал я.

– Я… я… я… – заикался камазист.

Проигнорировав его попытки, я развернулся и зашагал к стоянке такси. И без того времени потерял много. Слишком много.

Если раньше весь план спасения самого дорогого, что у меня есть – моей шкуры – сводился к одному – драпать, драпать, как можно скорее, то теперь, сидя в такси в пробках, когда времени собраться с мыслями было предостаточно… сказывалось еще и что я отошел от первоначального шока. В общем, голова стала трезвее рассуждать. Звенья разрозненных соображений складывались в одну цепочку, не мешало даже гундение таксерика.

Значится так. Захожу домой, забираю всю наличку из сейфа, собираю вещи, беру "Лекса", валю к Семенову. А дальше… у Сашки – друга детства, моего одноклассника, где-то в области, в какой-то глухой деревни под одним из закрытых городов, которой даже на карте нету, был домик, доставшийся в наследство от черт знает сколько раз "пра" бабки. Хрен кто когда меня там отыщет. Отсижусь, а дальше – видно будет.

– А там посмотрим, – произнес я вслух.

– Чего? – навострил ухи водила.

Мы как раз проезжали мимо шестнадцатиэтажной свечки, стянутой швеллерами по периметру. Помню, еще учась в школе, я недоумевал – зачем нужны на здании эти железяки? Теперь то я знаю – геология хреновая. Высокий уровень грунтовых вод, вот фундамент и поплыл, а дом стянули, чтобы по швам не разошелся. Еще два квартала – и я дома.

– Да ты продолжай, – кивнул я. – Я внимательно слушаю.

– Аха, я и говорю, – оскалился таксист. – Прежний-то был что надо. Чекист – сразу власть чувствуется. И одевался нормально – костюм, галстук, плащ. А этот… в кожаной куртке!!! Ты подумай, а! В кожанке, как байкер какой-нибудь!

– Знаешь… – протянул я. – Здесь налево, во двор. Сдается мне, что этот вопрос согласован на самом высоком уровне. Направо поверни… опять направо…

И вот я дома. Видавшая виды 24Т остановилась перед моим блестящим лаком Lexus IS300. Расплатившись с водилой, закрыв с третьего хлопка дверь, я зашел в подъезд. В груди что-то екнуло. Очередное предчувствие, или уже паранойя? Я прислушался к своим ощущениям. Беспокойство лишь нарастало. Да нет, не бывает так, чтобы в третий раз за день какая-нибудь фигня случилась. Подгоняемый недобрыми подозрениями, не дожидаясь лифта, я пулей взлетел по лестнице на четвертый этаж, достал из кармана ключницу, отработанным движением отщелкнул кнопку и откинул нужный ключ. Вставил его в скважину, глубоко вздохнул, и открыл дверь.

Я видел наводнения – приходилось. И в Германии, и в Польше, и в Луизиане. В Краснодарском крае – тоже. По телевизору, но видел. Так что имел некоторое представление. Но чтобы у себя в прихожей!

Пол скрывался за равномерным слоем воды. Хм! Как будто слой воды неравномерный бывает… Два белых парохода с лейблом "adidas" дрейфовали в сторону балкона. Чуть поодаль из-под воды торчала корма красных босоножек, а дальше плыл огромный айсберг пены. Где-то в глубине квартиры грохотал водопад.

– Бля… – прошептал я. – Это какая-то уличная магия.

Осторожно ступая по болоту, придавив ботинком к грунту розовые стринги, я продрейфовал в ванную. Каждый год поздней осенью наступает такой момент, когда я выглядываю в окно и тихо офигеваю. Земля, которая еще вечером была нормального цвета грязи, за одну ночь становилась белая, как простыня. На самом деле – величественное зрелище! Вот и сейчас я офигел, когда увидел ванную, еще утром бывшую цвета морской волны, а теперь – в белых перьях пены. Нет, пена не висела гроздями и не сбивалась в кучу – она просто растеклась по всей комнате, и порывалась сбежать за ее пределы.

– Твою ж мать! – уже в который раз за день произнес я, закручивая краны.

Кто-то мне за это ответит. Уже наплевав на сохранность штанин, я прошлепал в спальню. Здесь, как и ожидалось, натянув одеяло до самого подбородка, на кровати сидела вчерашняя шалава. Невинно хлопая ресницами, она подняла на меня свои большие удивленные глаза.

– Так, – рыкнул я.

– Леша, я нечаянно! – залепетала она. – Хотела набрать воды искупаться, и уснула.

– Так, – повторил я. – Ты кто?