Вздрогнул в кармане ПДА, приняв сообщение. «Всем в укрытие! Выброс через пятнадцать минут».

Голос в мозгах Каймана стал громким, как будто навязчивый собеседник бубнил ему прямо в ухо. Голос Зоны.

Ёшкин кот, а ведь это прямая дорожка в психи! Сперва слушать Зону, потом разговаривать с ней, а потом…

Кайман зло мотнул головой. Не дождётесь!

Кто-то дёргал его за рукав. Незнакомый сталкер с глазами навыкате и выступающим кадыком.

— Отходим к подвалу! — прокричал он в лицо Кайману, брызгая слюной. — Слышишь, мужик?

Кайман отстранил его.

— Понял.

Пустой ангар усиливал звуки, и выстрелы грохотали немилосердно. Судя по всему, до бандитов окончательно дошло, что снаружи их ждёт смерть. Они навалились на сталкеров с отчаянием приговорённых.

«Всем в укрытие! Выброс через пять минут».

— Быстро, мужики, быстро!

Кайман замешкался у спуска в подвал. Под черепом у него завывала сирена, глуша внешние звуки. Двое лиманских бежали от входа. Ещё двое, последние, прикрывали отход. Кайман поискал взглядом чёрную бандану. Так и есть, Корсар остался держать оборону. Сквозь дыры, зияющие в своде ангара, было видно, как наливается смертоносным пурпуром небо, как бешеным мальстрёмом закручивается пространство и искажается мир. Кайман не слышал ничего, кроме вопля сошедшей с ума Зоны. И почти ничего не понимал.

Он увидел, как медленно движутся к нему две человеческих фигурки. Как ещё несколько других фигурок появляются в проёме входа. Одна из бегущих фигурок упала на полдороге. Вторая — ещё через пять шагов.

Чёрная бандана… Это что-то значило. Для него… и ещё для кого-то.

Кайман всё забыл.

Фигурки у входа сыпались на пол, как пластмассовые солдатики.

Кайман сделал несколько шагов. Бетон под ногами был скользким, как лёд под плёнкой воды.

Человек в чёрной бандане оказался тяжёлым.

Кайман уронил его вниз по ступенькам в подвал и сам упал сверху.

Мир стал фиолетовым. Мир стал малиновым. Расколотое небо рухнуло сталкеру на макушку.

Это было больно.

Мышка очнулась в темноте. Неподалёку горел фонарь, освещая незнакомые, бандитского вида хари. Наверное, она издала звук, потому что несколько небритых рож повернулось к ней.

— О, Везунчик очухался, — сказал какой-то тип с синячищем на половину морды и с чёрной банданой на голове.

Ага, Везунчика знают — значит, свои. Во всяком случае, знакомые. А где Кайман?

Мышка поморщилась. Почему-то она не помнила, как очутилась в этом тёмном помещении. Ужасно хотелось пить. Чесалась и слегка побаливала щека. Девушка машинально поднесла к ней руку и тотчас отдёрнула. Ах да, комар! С-сука. Кстати о синячищах, она небось выглядит не лучше этого, в бандане. На себя не похожа, это уж точно. Попытаться сойти за Везунчика?

— Пить! — попросила она.

Губы распухли и не слушались. Получилось что-то странное, вроде «фифь», но её поняли. Бандана протянул ей флягу, всмотрелся.

— Э, да ты не Везунчик! Ты кто такой, пацан?

Мышка выхлебала полфляги воды — не могла оторваться. Её замутило. Да где же Кайман, чёрт его побери? Что она должна отвечать незнакомцу?

— Брат, — сказала она первое, что пришло в голову.

Слова по-прежнему выговаривались кое-как, но Бандана оказался понятливым.

— Ты брат Везунчика? — уточнил он. Мышка кивнула.

— Младший.

Кто-то за спиной Банданы неожиданно заржал:

— Младший! Во даёт пацан! Ну не старший же!

Бандана тоже скривился в ухмылке, смеяться ему явно было больно:

— Тебе сколько лет, младший? Пятнадцать? Гля, мужики, скоро к нам в Зону из детского сада будут бегать!

— Фем… Шем…

Трудное слово «семнадцать» не выговаривалось. Мышка бросила попытки и наконец спросила важное:

— Кайман… где?

Бандана разом помрачнел. Он запустил костистую пятерню под свою бандану и яростно поскрёб там, пытаясь найти ответ.

— Такое дело, пацан… Он, ну… Выброс, в общем… Да тихо ты, не дёргайся! Живой он.

— Пока что живой, — уточнил кто-то негромко, но внятно. Сталкеры посторонились, пропуская Мышку к Кайману. Кайман лежал на спине совершенно неподвижно. Кожа лица обтянула надбровья и скулы, рот запал — получилась жуткая маска. От мёртвого черепа её отличал лишь обострившийся нос.