Звук выстрела впереди за лесом оборвал его слова.

— Вот это я накликал! — зло сплюнул сталкер. — Эх, ёшкин кот!

Загрохотали автоматные очереди. Где-то к северу от них шёл бой — к счастью, достаточно далеко.

— Мы теперь назад? — спросила Мышка.

— Мы теперь по обстоятельствам, — буркнул Кайман. — Пока что вперёд.

«Свалками» в Зоне называли кладбища техники, завезённой сюда в несколько приёмов. Каждая из Чернобыльских катастроф влекла за собой попытки локализовать Зону, обеззаразить территорию, расчистить проходы — то, что на бюрократическом жаргоне туманно именовалось «ликвидацией последствий». Для этого люди тащили в Зону всевозможные машины. Как правило, здесь техника и оставалась уже навсегда.

Тут были пожарные машины, строительная техника, наземный и воздушный транспорт времён первой катастрофы — взрыва реактора на четвёртом энергоблоке ЧАЭС. Эти реликты, как правило, фонили так, что от треска счётчика Гейгера уши закладывало. Если бы кому-то взбрело в голову посидеть в кабине такой машины, выбираться оттуда было бы уже необязательно. Безумца ждала быстрая, мучительная и некрасивая смерть от лучевой болезни. Поэтому подобной техникой интересовались лишь некоторые продвинутые зомби в своих попытках имитировать человеческую жизнь. Впрочем, большая часть машин той эпохи являла собой лишь голые, ободранные остовы.

Брошенная техника времён второй, аномальной катастрофы две тысячи шестого года выглядела разнообразнее. Среди этих машин встречались как ржавые развалины, так и новёхонькие экземпляры, словно бы только с конвейера — к ним даже пыль не липла. Объединяло те и другие то, что они были неспособны двигаться. Потому что способная двигаться машина была в Зоне слишком большой ценностью, чтобы торчать на свалке.

Западная свалка, на краю которой залегли в кустах Кайман с Мышкой, когда-то давным-давно была ремонтной базой. Стрельба на севере прекратилась, но сталкер удвоил осторожность и подниматься в полный рост не спешил.

Прямо перед ними красовалась автомобильная «яма» с эстакадой. Из построек уцелели два хилых сарайчика и большой металлический ангар к северу от них, чуть на отшибе. На асфальтированной площадке размерами с небольшой стадион громоздилась техника, преимущественно строительная — несколько объеденных ржавчиной подвижных кранов, облезлые экскаваторы, перекошенные набок грузовики и вросшие в асфальт самосвалы. Вызывающе ярким пятном выделялась красная легковушка незнакомой Мышке марки, новенькая и сверкающая. Целёхонькие стёкла были подняты, а в салоне её что-то временами искрило, словно закоротило неисправные контакты.

Правее и дальше красной машины виднелся съезд в котлован.

— Там был могильник грязной техники после первой аварии, — сказал Кайман шёпотом, увидев, куда смотрит Мышка. — Потом его зачем-то разрыли. Может, мародёры, не знаю. А всё, что наверху, — это уже наш век.

Мышка вздрогнула. У этого места была своя, отдельная жуть. Аура запредельной безнадёжности. Ад роботов. Инферно металлоконструкций. Но она не собиралась обсуждать свои ощущения с Кайманом. Сталкер здесь, судя по всему, чувствовал себя отлично. Лучше, чем дома.

— Но мы здесь не из-за техники, — продолжал Кайман. — Почему-то это место любят аномалии, а где аномалии — там артефакты. Смотри хорошенько. Я вот отсюда вижу шесть штук аномалий, и все разные. Прямо пособие для начинающего сталкера. Ну, что ты мне назовешь?

— Вижу в красной легковушке что-то, — неуверенно сказала Мышка. — Искрит… «Электра», да?

— Тш-ш… — недовольно поморщился сталкер. — Говори тише. Не угадала. Что там искрит в салоне красной «октавии», вообще никто не знает. Призрак и призрак. А «электра»… Вон, гляди, под ковшом экскаватора. Не туда смотришь! Видишь, жёлтый экскаватор ковш почти до земли свесил? А под ним…

— Вижу! — воскликнула Мышка и тотчас испуганно зажала себе рот рукой.

Она действительно увидела. Под уныло опущенным ржавым ковшом воздух казался более плотным, голубоватым, словно там залежался утренний туман. Мышка знала, что если недоглядеть и сунуться в «электру», аномалия взорвётся молниями.

Стоило девушке разглядеть «электру», и как будто включилось другое зрение — все аномалии стали ей заметны. На дне ремонтной ямы тихо булькал химический «холодец», он же «газировка», бросая на эстакаду зелёный отблеск. Ядовитый парок курился над ямой и расползался по окрестностям. На спуске в котлован тёмное пятно на асфальте указывало центр «трамплина». Над пятном характерно мерцал воздух и кружились не замеченные девушкой сразу листья и мелкий мусор. Ещё правее, уже за границей асфальта, колыхание горячего воздуха изобличало «жарку». Мышка присмотрелась — точно, «жарка», позади неё обугленные кусты.

Она перевела взгляд налево. Несколько грузовиков выглядели особо покорёженными, а один был и вовсе смят в лепёшку. «Мясорубка»! Гравитационная аномалия, способная разорвать или расплющить что угодно. Итого — «электра», «холодец», «трамплин», «жарка», «мясорубка»… пять штук, а Кайман сказал — шесть. Где же шестая?

Мышка прикусила губу и принялась заново осматривать свалку. Наконец до неё дошло, что пыльная занавеска на окне сарайчика — это никакая не занавеска, а буйно разросшийся «жгучий пух».