Шрифт:
— Я... — начала Нэнси, но он отмахнулся, перебив ее:
— Позвони горничной, чтобы собрала вещи. Или сама собери. Нам пора ехать, — развернулся и ушел обратно, захлопнув за собой дверь.
Больше он до самого самолета не сказал ей ни слова. И в самолете тоже — сидел и молча смотрел в окно.
После взлета она попыталась заговорить с ним — объяснить... извиниться за Стива и за все остальное. Дотронулась до его плеча — Ник отчужденно взглянул на ее руку и снова отвернулся к окну.
Раскрыть рот Нэнси так и не решилась. Через несколько минут Ник бросил в пространство:
— Я пошел спать, — отстегнул ремень и ушел в задний отсек.
На самом деле ей и самой жутко хотелось спать, и болела голова, как всегда после слез, и есть тоже хотелось — стыдно, конечно, думать о еде, когда кругом все так плохо, — но... хотелось.
Чуть подумав, Нэнси позвонила Моди и попросила принести чего-нибудь поесть. Стюардесса привезла обычный, обильно уставленный блюдами столик и была явно удивлена, что Ника нет в салоне. Даже покосилась пару раз на дверь спального отсека, словно ожидая, что он вот-вот выйдет, — но спросить ничего не решилась.
И слава богу, а то пришлось бы что-то придумывать... Не отвечать же правду: «Ник сердится, потому что он подрался из-за меня со Стивеном Кормом, а до того подслушал мой разговор с ним, и...»
Нэнси понимала что сейчас, пока есть время, нужно получше обдумать, что сказать Нику, когда он встанет... когда захочет с ней говорить. Ведь захочет же когда-нибудь! Но в отупевшей голове упорно крутились несущественные мелочи: что жалко оставлять половину омлета — ведь подогретый не такой вкусный; и жалко, что нет рядом Дарры — можно было бы хоть ей отдать; и хорошо, что Ник со Стивом всерьез не подрались... а интересно, как на самом деле дерутся мужчины? Она никогда не видела, только в кино...
С этими мыслями Нэнси и заснула, еле успев добраться до диванчика и свернуться там, укрывшись пледом.
Проснулась она от того, что ее потрясли за плечо. Услышала:
— Скоро подлетаем!
Открыла глаза, уставилась на Ника — и только через пару секунд вспомнила, что они в ссоре.
Увидев, что Нэнси очнулась, он кивнул, потянулся убрать с ее лица растрепавшиеся волосы и внезапно, словно обжегся, сердито отдернул руку. Отошел, сел, уставился в окно. Спросил не оборачиваясь:
— Кофе будешь — или сказать Моди, чтобы убирала?
На столе опять была выставлена еда.
— Буду, а ты?
— Я уже.
Всем своим видом он демонстрировал полное нежелание разговаривать с ней.
Спать Нэнси уже не хотелось, и в голове стало куда яснее. Она умылась и причесалась, одновременно обдумывая и «про себя» репетируя извинительную речь: «Ник, я не думала, что так получится... Мы со Стивеном давно знакомы, и мне хотелось с ним поговорить. Не сердись, что я тебе сразу не сказала...» Понятно, что звучит это на редкость глупо и неубедительно. Но что-то же сказать надо!
Наконец, решившись, она глубоко вдохнула и дотронулась до его руки.
— Ник, я...
Ник обернулся и смерил ее хмурым взглядом.
— Тебе обязательно говорить это сейчас? Мне нужно кое о чем подумать — не отвлекай меня.
Они долетели, и вышли из самолета (вокруг все было покрыто снегом, сверкавшим так, что стало больно глазам, — да, это не Калифорния!), и сели в прибывший «мерседес» — а Ник все молчал. Лишь, подъезжая к вилле, сказал:
— Когда отдохнешь, зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет — нам надо поговорить.
И только тут Нэнси впервые стало по-настоящему страшно...
Он едва успел вынуть из сейфа и наскоро просмотреть все подготовленные бумаги, как мисс Эмбер доложила по селектору:
— Пришла миссис Райан.
Нэнси вошла в кабинет, придерживая за ошейник рвущуюся вперед собаку. Еще рывок — и она осталась стоять, потирая руку, а рыжее мохнатое тело устремилось к нему.
— Извини, она сидела тут под дверью, — быстро сказала Нэнси. — Дарра, фу! Лежать!
Не обращая на нее внимания, собака полезла лапами на подлокотник. Ник вспомнил горестное: «Она ему хвостом виляет, а на меня даже не смотрит...»
— Фу! Ступай! — рявкнул он.
Собака отскочила, продолжая глядеть на него и махать хвостом. В глазах Нэнси тоже промелькнуло удивление, брови сдвинулись.
— Она только хотела поздороваться...
Дотянуться бы, разгладить пальцем эту складочку между бровями, сказать: «Ну что ты сердишься, дурашка?! Я же для тебя, чтобы ты не обижалась!..»