Ох, до чего же он хитер! Если я скажу, что ничего такого не испытываю, то смертельно обижу Эмбер.

— Да, сегодня удивительный день, — сказала девушка. — Вафли — это прекрасно, Эмбер!

Малышка радостно выбежала из комнаты.

— Ты забыл попросить ее принести нам газету, — съязвила Сэди.

— Эмбер! — позвал Майкл. — Не можешь ли ты посмотреть…

— Перестань! Что ты делаешь?

— Я хотел попросить Эмбер принести нам газету.

Нам. Словно мы собираемся сидеть в кровати, как супружеская пара с многолетним стажем, и просматривать газету. Спорт для него. Интерьер для меня.

— Я совсем не то имела в виду, и ты это понимаешь. Что ты вообще здесь делаешь?

— Может быть, мечтаю о вафлях…

Не позволяй ему рассмешить тебя, приказала себе Сэди.

— Что ж, давай уточним. Что ты делаешь в этой постели? Почему, проснувшись, я увидела тебя рядом с собой?

— Просто я здесь заснул. Вообще-то я не хотел, но потом подумал, что не могу оставить тебя одну. Ты скулила, как заблудившийся щенок, поэтому я и забрался к тебе. Из чистого альтруизма.

— Но я не скулила, как заблудившийся щенок!

— Откуда ты знаешь?

И правда. Откуда я знаю?

— Даже если я стонала, то тебе совершенно неприлично…

— Совершенно неприлично? Сэди, ты говоришь, как старая классная дама. Я помню тебя другой, ты ведь ходила по краешку…

— Не испытывай моего терпения и не финти. Потому что…

— Потому что ты собираешься устроить мне разнос, не важно из-за чего. — Майкл скрестил руки на своей широкой груди. В глазах у него запрыгали озорные чертики, такие невероятно соблазнительные, такие опасно привлекательные. — Ну ладно. Я готов. Бедный парень пришел сюда, смотрит за ребятишками, меняет пеленки, отскребает хот-доги со стен, исследует задницу пони, — и что за это получает? Тумаки. Ну ладно, давай. Я готов.

Он смешит меня.

— Дело в том, что ты не должен находиться в моей постели. — Голос Сэди звучал жестко, лицо ее посуровело. Но ей до боли хотелось расхохотаться.

— Да, ты права. Мне неприлично здесь находиться. Мне следовало быть сдержанным и не обращать внимания на плач и стоны человеческого существа, страдающего от боли.

— Но нельзя же спать в одной постели с человеком, которого ты почти не знаешь! — Вот оно. Наконец-то я нашла верный тон — праведный гнев.

— А я-то думал, что мы уже неплохо знаем друг друга. Я собрал приличную коллекцию плебейских шуточек. И еще я умею печь хлеб. — Майкл придвинулся к Сэди поближе. И сама того не желая, она подхватила его непринужденно-шутливый тон:

— Мне не до шуток, и ты не умеешь печь хлеб. У тебя на лбу написано.

— Ну хорошо, хорошо. Пока не умею. Но иногда я вполне сознательно учусь.

— И когда же с тобой бывает такое? — подозрительно спросила Сэди.

— Не могу точно сказать. Но, помню, как-то недавно я сказал себе: «Майкл, ты должен научиться печь хлеб!»

— Наверное, совсем недавно? Ну например, прошлой ночью? — Да он же просто смеется надо мной! И болтает всякую чушь. Неужели я поверю, будто он и впрямь научится печь хлеб только потому, что это мой самый любимый запах? Ну или почти самый любимый запах.

— Может, и прошлой ночью.

— Майкл, ты опять финтишь, — упрекнула его Сэди, однако раздражение ее прошло. Он настолько очарователен, что мне даже страшно.

Сэди не сомневалась: у Майкла было множество женщин, которые вертелись вокруг него, доказывая, сколь он неотразим. Например, Венда. Сэди готова была биться об заклад, что медсестрица как раз из числа поклонниц мистера О'Брайена.

— Я и не думаю финтить. Ты считаешь неприличным, что мы спали на одной кровати, но это же вызвано необходимостью…

— Необходимость — это если бы мы попали в пургу, а у нас было бы всего одно одеяло на двоих, — втолковывала ему Сэди.

— Может, ты и права. Впрочем, я не отказался бы и от пурги, если ты тоже не против. Но у меня ныла спина, я устал, а ты металась во сне; у тебя болела рука, и мне показалось, что нам обоим так будет удобнее. Логично?

Удобно. И логично. А чего еще я от него хочу? Чтобы он признался, что не мог ни на секунду расстаться со мной?

— Как бы то ни было, ничего не произошло. Абсолютно. Я не задирал твоей футболки и никуда не заглядывал. Один раз ты слегка запуталась в одеяле и футболка немного сбилась, но я вовремя укрыл тебя. Кстати, у тебя красивые ноги.

— Ты неисправим, — скрипнув зубами, прохрипела Сэди.

— Думаю, сейчас не совсем уместно силой заставлять тебя целоваться. Но вот если не силой… Знаешь, мне кажется, что, если я поцелую тебя, ты не станешь возражать.

События приняли явно нежелательный для Сэди оборот.

— Сегодня утром звонил мой приятель! — строго напомнила она Майклу.

— Да, вот это — настоящая проблема.

Сэди с подозрением в глазах уставилась на Майкла.

— Кевин здесь ни при чем.

— Как, неужели я ошибся? Кевин что, уже разжалован? Ведь еще вчера он был твоим почти официальным женихом.