Шрифт:
Когда вернулся в кабинет, развалившийся в кресле Кузнецов преспокойно листал какой-то журнал с цветастой обложкой.
—Удачно? — оторвавшись от чтива, поинтересовался он.
—Вполне. Там даже туалетная бумага осталась. Отсырела, правда, зараза.
—Круто!
—Не то слово, — не обратил я внимания на иронию в словах собеседника и зевнул: — В холле диваны стоят, можно туда перейти.
—Тут спокойней, — отказался федерал. — Дверь закрой только.
Я выполнил просьбу и подошел к федералу.
—Что нашел?
—«Выбирай» за декабрь две тысячи двенадцатого.
—Свежак практически. И что пишут?
—Да ерунду всякую. — Опер выкинул журнал на стол и указал на тумбочку: — Видел, у них все ящички подписаны? «Канцелярия», «Личные вещи»…
—Чтоб содержимое не перепутать, — усмехнулся я.
—Странно, кстати, что тут порядок. Будто даже мародеры стороной обошли.
—А что тут ценного может быть? Это ж банк! Хранилище да первые этажи вычистили, а папки с документами — кому они нужны?
—Тебе видней, ты у нас мародерством промышляешь.
—Не-а, — поспешил я откреститься от этого столь неблагозвучного ремесла. — Я помоечник. Старьевщик практически. Никому не нужное барахло во вторичный оборот пускаю. За экологию, можно сказать, радею.
—Шоколад будешь, эколог? — Опер достал из ранца двадцатипятиграммовую плитку и разломил ее напополам. — Или на диете?
—Давай, — не стал отказываться я. — Тоже, поди, с химикатами?
—Не нравится, не ешь.
—Вот еще!
На самом деле шоколада мне первое время не хватало даже больше, чем пива. Голову-то и водкой задурманить можно, а из сладкого одна сгущенка оставалась.
Прожевав угощение, я развалился в кресле, постаравшись как можно сильнее отогнуть назад спинку, и закрыл глаза.
—Как дождь кончится, разбудишь.
—Спать, что ли, собрался? — удивился Кузнецов.
—Ага.
—Силен.
—Дело привычки…
Опер растолкал меня еще засветло. Дождь к этому времени окончательно сошел на нет, и Кузнецов задумчиво уставился на улицу.
—Как думаешь, стоит прояснения ждать? — обернувшись ко мне, вдруг спросил он.
Я подошел к окну, посмотрел на редкие прорехи в облаках, уже почти затянутые белесой дымкой, и зевнул:
—Тебе зачем?
—Может, на связь выйти получится.
—Попробуй, конечно, но только вряд ли сработает. Это после нормальной грозы помехи пропадают.
—Не получится так не получится, — пожал плечами Кузнецов и выудил из кармана оправленное в черный пластик зеркальце.
—Это что такое? — шагнул я к оперу.
Да нет, ошибки быть не могло. Именно такую штуковину я отыскал в одном из карманов защитного костюма лингера и потом отдал Алисе.
—Это? — удивился федерал. — Это спутниковый коммуникатор. А что?
Глава 7
Иногда я бываю в чем-то уверен на все сто процентов, а потом хоп! — и новый факт вдребезги разбивает давно сложившуюся в голове картинку. Да и не только со мной, предполагаю, такое случается. Человек спокойно живет и даже не подозревает о каком-то скрытом дефекте или внутреннем противоречии, но в один не самый прекрасный момент остается у разбитого корыта. Или хуже того — уподобляется выброшенной на берег рыбе.
Вот именно такой рыбой я себя и ощутил, увидев в руке федерала злосчастный спутниковый коммуникатор. Ведь это же я сам дал столь опасную игрушку Алисе! Сам притащил ее к себе в нору! Сам оставил наводку пытавшимся отыскать девушку зверям!
Во всем случившемся виноват только я!
Я — сам!
—Ты чего? — заметив мое перекошенное лицо, удивился Кузнецов.
—Нормально все, — с трудом взяв себя в руки, не стал откровенничать я. Да и что толку теперь разоряться? Ничего задним числом уже не изменишь. Но вот исправить… попытаться исправить можно. — Ну как, работает твой коммуникатор?
—Только включается и сразу вырубается, — вздохнул опер. — Даже не успевает спутник поймать.
—Говорил же, помехи. — Я продел руки в лямки рюкзака и решил выяснить: — А выследить нас не могут по его сигналу?
—Как ты себе это представляешь?
—Ну, запеленговать, к примеру. Или сигнал перехватить.
—Сам же говоришь — помехи.
—А не будь помех? — не сдавался я.
—Обычный коммуникатор отследить не проблема. Служебный — только если есть доступ во внутреннюю сеть и он находится на связи со спутником.