— Алиса — это Стас, Стас — это Алиса, — мысленно выругавшись, представил я их друг другу.

— Алиса? — расплылся в улыбке мой приятель. — Селезнёва?

— Нет, Лазарева, — нахмурилась девушка.

— А! Я-то думал!

Я наклонился и заглянул Стасу в лицо, пытаясь разглядеть его зрачки:

— Ты ужаленный уже, что ли?

— Ну и? Заказ выполнил, имею право!

— Не вовремя это, понимаешь?

— Да и пох! — отмахнулся парень. — Пошли на улицу!

— Зачем? — не понял я.

— Так прояснение же! Посидим, на звёзды посмотрим. Сто лет уже звёзд не видел! Пошли!

— Иди, я через пять минут подойду.

— Ты не теряйся только.

Парень сдал назад и укатил по тёмному коридору; я задумчиво посмотрел на девушку и потёр шею. Оставлять Алису в одиночестве не хотелось, но и за Стасом требовалось присмотреть. Он же мне как брат, блин…

— Кто это? — первой нарушила молчание девушка.

— Мой друг, — вздохнул я. — Ты ложись спать, мне с ним парой слов перекинуться надо. Заодно и обсудим, какое снаряжение брать.

— А здесь безопасно?

Девушка поёжилась и обхватила себя руками. Сразу захотелось её обнять и согреть, но я сдержался:

— Безопасно. Больше никого нет, а чужие не вломятся.

— А вы где будете?

— На речку сходим, наверное. Да ты не переживай, здесь недалеко. Главное дверь никому не открывай и всё будет хорошо.

— Мне страшно…

Мысленно прокляв всё на свете и в особенности так некстати заявившегося Стаса, я отошёл в угол комнаты и опустился на колени. Сунул руку под ржавую трубу и вытащил оттуда увесистый свёрток, а заодно и початую бутылку водки. Пригодится нервы успокоить.

— Что это? — удивилась Алиса, когда я, выкинув на пол целлофановый пакет, развернул промасленную бумагу.

— Это наган, — протянул я девушке револьвер. — Держи, он заряжен.

— Зачем он мне?!

— Если что — стреляй. И мы услышим, и вообще…

— Ну знаешь… — Алиса повертела в руках оружие и удивлённо охнула, заметив выбитый на крышке год выпуска: — Тысяча девятьсот двадцать девятый! Да ему больше восьмидесяти лет!

— И что с того? — пожал я плечами. — Наган надёжный.

— Не знаю, не знаю, — отложив револьвер на одеяло, засомневалась девушка.

— Не волнуйся, мы недолго.

Я хотел сунуть бутылку водки в карман куртки, но к немалому своему удивлению обнаружил, что он уже занят каким-то барахлом.

О, это ж трофеи!

Ну-ка, глянем…

Непонятный жетон, информационный кристалл, запасная батарея для ручного разрядника, ключ-карта и… оправленное пластиковой рамкой увесистое зеркальце.

— Ты зеркало просила, держи.

— Что? — Алиса машинально взяла протянутую мной безделушку и с удивлением уставилась на меня. — Это не… — Она осеклась и покачала головой: — Это неважно уже, но всё равно громадное спасибо! Даже не знаю, как тебя отблагодарить. Ты столько для меня сделал…

— Ерунда! — улыбнулся я и, хоть в голове сразу завертелись разные мысли, направился на выход. Отблагодарить — да… — Дверь запереть не забудь.

Выйдя в коридор, я беззвучно выругался, дождался, когда лягнет дверной засов и пошёл искать Стаса. Так, думаю, для всех нас лучше будет.

И всё же — до чего не вовремя!

Не застав приятеля у себя, я заглянул на кухню, сунул в свободный карман гранёный стакан и с полупустой банкой консервированного хлеба в руках отправился на поиски. Стас, как оказалось, скучал в инвалидном кресле у самодельного пандуса, ведущего из подвала на первый этаж.

— Чё так долго? — с недовольным видом пробурчал он при моём появлении.

— Да иди ты!

— Думаешь, дала бы?

— Смени тему, а?

— О, да ты никак втюрился?

— Ты воду взял?

— Взял. — Стас показал мне полторашку и указал на люк в потолке. — Открывай уже.

Я поднялся по пандусу, отодвинул ржавые засовы и откинул в сторону железный лист. Вернувшись, закатил инвалидное кресло на первый этаж и вновь закрыл люк. А то в темноте, да ещё выпивши, точно вниз сверзимся.

— Пошли! — поторопил меня Стас, который успел выехать через выломанную дверь в когда-то начатый, да так и незаконченный кирпичный пристрой-веранду.

— Иду.

Я подхватил припрятанный специально для таких случаев табурет и направился к уже устроившемуся перед выходившим на речку окном приятелю.

— Звёзды, блин! — уставившись в небо, зачаровано протянул тот. — Помнишь, раньше звёзд почти не видно было?

— Раньше тебе звёзды и даром бы не сдались.

Я уселся на табурет и выставил на подоконник полупустую бутылку водки, стакан и банку с хлебом.