— А зачем? Боюсь, от Шара наверняка даже осколков не остались.

— Боюсь, — передразнила меня девушка, — ракеты вывели из строя только один двигатель и при падении транспортник почти не пострадал! И уж тем более не пострадал упрятанный в сейфовое хранилище артефакт!

— И что с того?

— Блокировка Шара заканчивается двадцать первого сентября этого года! Через три дня Земля будет уничтожена! Это ты понимаешь?! У нас осталось только три дня!

— Фигово, — усмехнулся я, несколько даже опешив от такого напора, — если, конечно, принять эту историю за чистую монету!

— Она правдива до последней буквы!

— Да ну? — хмыкнул я и вдруг поймал себя на мысли, что мне чертовски хочется поверить в рассказ Алисы. Ведь тогда во всём случившемся с нами после прибытия к Земле кораблей Имедана появится хоть какой-то смысл.

— Прошу — поверь, — с мольбой уставилась на меня полными слез глазами девушка. — Пожалуйста…

— Хорошо, хорошо, — смутился я. — Что было дальше?

— Я отыскала в памяти бортового компьютера коды доступа к системе безопасности транспортника и стёрла их.

— Что?! — От удивления я вновь едва не сверзился из гамака и переспросил: — Что ты сделала?

— Я их стёрла. Запомнила и стёрла. Теперь без меня никому не удастся проникнуть внутрь корабля. А если попытаться сделать это силой, немедленно окажется запущен процесс самоуничтожения.

— Полагаю, твой поступок не нашёл понимания у лингеров?

— Я пообещала, что забуду все коды, если они не отвезут меня к кораблю до двадцать первого числа.

— Просто возьмёшь — и забудешь?

— На самом деле это несложно, если владеешь определёнными ментальными практиками.

— И спецпредставители Совета пошли на уступки?

— Им пришлось это сделать, чтобы не допустить уничтожения улик.

— Но лингеры решили подстраховаться…

— Да, влезть ко мне в голову они побоялись, — улыбнулась Алиса, рассеянно водя рукой по подушке, — но на всякий случай накачали транквилизаторами.

— И что ты предлагаешь? — задумался я. — Найти корабль и забраться внутрь? А дальше?

— Надо продлить блокировку Шара, — спокойно заявила девушка. — У меня есть нужный код.

— Здорово, — хмыкнул я и нахмурился. — Ты хоть представляешь, какие шансы на успех этой авантюры? Их просто нет!

— Внешний периметр системы безопасности корабля можно отключить дистанционно. Нам нужно будет лишь добраться до места падения…

— Просто добраться… Да пойми: не бывает у нас так — просто добраться!

— Ты мне не поможешь?

— Помогу! — помимо собственной воли рявкнул я. Откинулся в гамаке и вздохнул: — Помогу. Куда деваться?

— Спасибо! — Девушка подскочила ко мне и чмокнула в щёку. — Спасибо!

Я почувствовал лёгкий аромат духов — хотя, казалось, откуда бы? — и у меня закружилась голова.

В центр — значит, в центр.

Да хоть на край света!

— Когда выходим? — расплылась Алиса в счастливой улыбке.

— С утра. — Я прикинул, какое снаряжение нам может понадобиться, и с облегчением понял, что ничего покупать не придётся. Вот с водой — да, с водой проблемы.

— Мы уложимся в три дня?

— Легко. Если по дороге не съедят.

— Съедят? — опешила Алиса. — Ты серьёзно?

— Более чем, — вздохнул я. — Люди в центр города не просто так соваться перестали, чтоб ты знала.

— Но у нас получится?

— А куда деваться? Получится, конечно.

На самом деле никакой уверенности в этом я не испытывал, но и бросить девушку на произвол судьбы позволить себе не мог. В кои-то веки у меня вновь появилась цель в жизни.

Цель в жизни — это хорошо. Это лучше, чем карманы полные денег, не говоря уже про унылое существование в вечно холодном подвале.

Но стоит ли эта самая цель такого риска?

Ладно, раз понимаю, что сейчас несколько неадекватен, то не всё ещё потеряно. За ночь успокоюсь, а с утра уже прикину — что и как. Не наобум же лезть. Нет, маршрут надо заранее продумать…

— Что с тобой? — заметила мою задумчивость Алиса.

— Ничего, ничего, — покачал я головой и предложил: — Ну, что давай уже спать ложиться?

— Давай, — согласилась девушка.

Я слез с гамака, но прежде чем успел выключить свет, распахнулась входная дверь.

— Всем привет! — Стас остановил инвалидное кресло на пороге и уставился на девушку. — Ты смотри, очнулась уже!