Я проследил взглядом собравшиеся в единый пучок нити-нервы ИскИна и, чувствуя странный азарт, направился к хранилищу.

—Смотри, достаточно перерезать сопли, и искусственный интеллект не сможет осуществить подрыв!

—С чего ты это взял? — поспешил за мной Кузнецов.

—Электроника вырублена и осуществить отложенный взрыв может только биопроцессор, так?

—Скорее всего.

—Лишим его связи с внешним миром — и дело сделано!

—В хранилище загляни, — покачал головой опер. — Загляни и уматываем отсюда, пока не поздно.

Я с удивлением уставился на федерала, потом подскочил к раскуроченной двери и протиснулся внутрь. Взгляд сразу приковал к себе стоявший на коротких ножках стеклянный ящик, доверху заполненный непонятным бурым веществом. В свернутой слоями, подобно мясному рулету, массе то и дело попадались информационные кристаллы и электронные платы с микросхемами, поэтому сомневаться в том, что это и есть биопроцессор, не приходилось. К тому же именно в «аквариум» уходили жгуты соплей.

Да — жгуты. В стенах, потолке и даже полу хранилища оказались проделаны отверстия, через которые по кораблю и расходилась нервная система искусственного интеллекта. И срезать требовалось не только пучок, тянувшийся от двери, но и еще пару десятков ему подобных.

Я на пробу ткнул ближайший жгут искусственных нервов кинжалом и с усилием выдернул завязший клинок обратно — по консистенции сопли напоминали жидкую резину. За десять минут тут даже вдвоем не управиться.

—Ну чего ты? — заторопился Кузнецов. — Уходим!

—Погоди! — отмахнулся я. — А если его взорвать?

—Кого? — не понял опер. — Тут и так сейчас все на воздух взлетит!

—Я не о том! Что, если этот ящик взорвать? Нет биопроцессора, нет взрыва!

—И нет улик, — скривился федерал.

—Зато все старинное барахло сохраним! — загорелся я этой идеей. — Ну, давай, давай уже!

—Что — давай?

—Гранату давай! Стрелять в это желе без толку.

—Какая граната?! — заорал Кузнецов. — Не осталось ни одной!

—Погоди! — Я зашарил по карманам куртки и вытащил оттуда баллон со сжиженным газом, предназначенный для охлаждения инопланетной штурмовой винтовки. — Вот!

—И как нам это поможет? — не понял федерал моего замысла. — Что ты вообще предлагаешь?

—Какой там газ?

—Без понятия, — развел руками Кузнецов. — Наверняка нейтральный, чтобы избежать воспламенения. Возможно, азот. Да, скорее всего, азот. Хотя и не факт.

—В любом случае температура у него гораздо ниже нуля. Так?

—Должно быть, — замялся опер. — Не силен я в химии. Это ты у нас недавно со школьной скамьи…

—У меня трояк был. С минусом.

Я подлез под жгут «соплей» и принялся рукоятью кинжала сбивать запоры с крышки стеклянного ящика. Хоть стекло и было бронированным, но замки оказались хлипкими и совершенно не рассчитанными на столь непочтительное обращение, а потому управиться с ними не составило никакого труда.

—Быстрее! — поторопил меня Кузнецов и постучал пальцем по циферблату наручных часов. — Время!

—В курсе! — огрызнулся я и, приподняв стеклянную крышку, сморщился из-за разошедшегося по комнате мерзкого запаха. Кое-как справился с рвотным позывом и попросил: — Подержи!

Федерал поспешил на помощь, я осторожно срезал кинжалом пластмассу, освобождая клапан, и слегка утопил баллон с газом в биомассе.

—Давай!

Кузнецов резко опустил крышку, та хлопнула по баллону и сразу же из жестянки ударила настоящая струя газа. По стеклу моментально начало расползаться пятно изморози, а из щелей неплотно закрытого ящика стали вырываться белесые клубы обжигающего холодом воздуха.

Но это никакой роли уже не сыграло — даже с учетом утечки биопроцессор оказался проморожен насквозь меньше чем за пару минут.

—Думаешь, этого достаточно? А если оттает? — Федерал задумчиво потер подбородок и протянул руку: — Дай-ка твой режик.

—Держи, — передал я ему кинжал.

—Надо подстраховаться. — Опер без какого-либо отвращения сжал в ладони один из пучков «соплей» и принялся кромсать его клинком. — Потому как если этот черный ящик переживет криогенную заморозку, то первое, что он сделает, — это взорвет тут все к чертям собачьим.

—Логично, — кивнул я и разложил складной нож. — Подстраховаться и в самом деле стоит. Как думаешь, эта штука осознавала, что ее собираются убивать?

—Понятия не имею, — буркнул Кузнецов и, стряхнув с клинка липкие ошметки, глянул на полностью затянутый изморозью стеклянный куб. — Меня больше волнует, смогут ли эксперты использовать эти останки в качестве доказательств.

—Вопрос! — вздохнул я и присел на корточки, пытаясь перерезать выходившие из пола пучки «соплей» и трубку, по которой подавался питательный раствор. — И второй вопрос: как мы будем отсюда выбираться?