Однако даже для вампира висеть на одной руке – занятие не из легких. Долл постаралась тянуть люк вниз, но он не поддавался. Тогда она стала толкать его вверх, что было еще труднее, особенно, когда пальцы, уцепившиеся за кольцо, уже начинали неметь. Но когда люк все-таки поддался – о, в этот момент Долл была готова разрыдаться от счастья! Не заботясь о сохранности и чистоте своей дорогой одежды, девушка вползла в открывшееся отверстие и без сил застыла на полу.

Здесь было еще темнее, чем внизу, если это вообще возможно. А может, у нее просто не оставалось энергии на зрение вампира. Несмотря на это, Долл еще могла видеть – совсем немного, но и этого было достаточно. Сейчас вампиресса лежала на своеобразном перекрестке, от которого во все стороны отходило несколько туннелей: их было десять, возможно, больше. Столько приложенных усилий, сломанные ногти, боль в руке, брошенная обувь – и ради чего все это? Она по-прежнему была в плену, ведь на то, чтобы исследовать все эти туннели (Бог знает, сколько еще ответвлений в каждом из них!) уйдет невероятное количество времени. А тот, кто напал на нее, может объявиться вскоре...

Но тьма вокруг становилась все гуще, она казалась Долл липкой, будто бы обхватывала тело девушки и тянула все дальше и глубже... Она не могла заснуть или упасть в обморок, но, то состояние, в котором вампиресса находилась сейчас, являлось близким и к тому и к другому. Однако это было хуже, потому что вампиресса не могла вырваться из сетей мрака и ужаса...

Старые детские страхи – самые стойкие из всех. Именно они сейчас охватили несчастную девушку, оживляя в застывшем разуме картины из далекого прошлого.

Когда-то, когда она была просто малышкой Лерой – которая еще ничего не знала о боли, не стремилась манипулировать людьми и быть похожей на ледяную принцессу – сейчас это кажется невероятным, но она была простым ребенком, немного избалованным, но с горячим сердцем, готовым чувствовать. Ей было восемь лет, и в тот день Валерия Дарова впервые столкнулась со страхом перед тьмой.

Учительница послала ее в класс – а точнее, в крохотную, слабо освещенную лаборантскую. Сложно сказать теперь, что ей там понадобилось: документы, журнал, а может, что-то еще... Что бы это ни было, но этот предмет, видимо, не так уж был ей нужен. Потому что когда тяжелая дверь захлопнулась за маленькой Лерой, никто не спешил ее искать. Уже тогда, у ее отца было слишком много работы: его часто не бывало дома, и иногда он забывал даже позвонить своей дочке.

Сначала она не была слишком напугана, но когда тусклая лампочка стала мерцать и вскоре погасла, а за ней никто не приходил и не приходил, паника стала охватывать девочку. В кромешной темноте – окна в лаборантской отсутствовали – Лера, конечно, не могла ничего видеть. Но ей казалось, что нечто движется вокруг нее, почти касаясь тонкими лапками, как будто сотни насекомых или пауков бегало вокруг, пользуясь покровительственной темнотой. Малышке становилось все хуже и хуже, а под конец она легла на пол и свернувшись калачиком, впала в странное забытье, которое впрочем, не спасало от кошмаров. Она не могла двигаться и кричать, но чувствовала Тьму рядом с собой – она не была живой, но обладала волей и желанием завладеть Лерой. Что не дало ей это сделать? Это осталось неизвестным. Лера постаралась вычеркнуть эти воспоминания из своей памяти, но порой в самых страшных кошмарах она слышала жуткие шорохи и чувствовала ту жажду чужой жизни, что окружала ее много лет назад.

Девочку отыскала уборщица, зашедшая в комнатушку за шваброй. Увидев лежащее на полу тело с широко раскрытыми, но ничего не видящими глазами и разводами от слез и пыли на щеках, она закричала, решив, что видит перед собой труп. На самом деле это было почти так, и чтобы возвратить Леру к жизни и вырвать ее из невидимых остальным кошмаров пришлось приложить немало усилий. Ей пришлось притворяться, что все в порядке, будто не случилось ничего страшного – чтобы спастись от бесконечных и унизительных походов к психотерапевтам, которые не знали ровным счетом ничего. А вот малышка Лера знала – знала, что Тьма – это не просто отсутствие света, что в ней есть жизнь. Мрачная, опасная, желающая убивать. Она старалась не думать об этом с тех пор, но неосознанно искала подтверждения своим сведениям, обретенным такой жуткой ценой. А страх перед темнотой... До недавнего времени Долл удачно избегала замкнутых тесных мест, а став вампиром она обрела иное зрение, которое превращало мглу в слабый сумрак.

Только вот сейчас она была слишком ослаблена. Рана, которая никак не желала затягиваться была нанесена предметом из золота. И хоть Долл не знала этого, но металл губительный для всех Детей Ночи, сделал ее практически беспомощной. А Тьма завершила дело. Девушка провалилась в бессознательно состояние, и уже не видела и не слышала ничего, кроме шороха невидимых лапок, будто по земле ползали сотни насекомых.

***

Голоса. Она не могла видеть, но слух все еще был при ней. Кто-то говорил совсем рядом с Долл, видимо, считая, что девушка все еще без сознания. Какое-то время смысл фраз ускользал от вампирессы, по неизвестной причине. Когда она все поняла, то чуть не рассмеялась, но вовремя удержалась: сейчас не стоило привлекать излишнего внимания к своей персоне. Полгода назад, когда Долл только стала вампиров, она всячески развлекалась, используя свои новые возможности. Некоторые из этих забав кому-то показались бы странными, например, попытки покончить с собой. Долл прекратила их, когда поняла: разрезанные вены затягиваются слишком быстро, чтобы можно было умереть от потери крови; таблетки не оказывают никакого воздействия; а когда она однажды спрыгнула с крыши, то удивилась, поняв, что по неизвестной причине не летит с бешеной скоростью навстречу земле, а неспешно планирует, как будто у нее за спиной были прозрачные крылья. Но у нее были и более безобидные занятия. Используя память вампира, являющуюся совершенней человеческой во много раз, она за пару месяцев выучила язык своей настоящей родины – русский. Долл была уверена, что рано или поздно обязательно вернется туда. А поскольку кроме охоты и саможаления у нее не было практически никаких дел в тот период, у девушки оставалось много свободного времени.

Вот сейчас, она, наконец-таки, осознала, что невидимые собеседники говорят между собой именно на русском. Кажется, это были парень и девушка, а один из голосов показался ей смутно знакомым. Стараясь не показывать того, что сознание уже вернулось к ней, Долл прислушивалась к беседе.

– ...и ради нее ты затащил меня в эти мерзкие туннели?! Если сдохла – туда и дорога! Лично меня падаль не интересует, – несмотря на то, что все это произносилось шепотом, было понятно, что девица еле сдерживается, чтобы не закричать. “Интересно, она говорит обо мне?” – подумала Долл.

– Может, ты выслушаешь меня до конца, прежде чем орать? Она жива и нуждается в помощи, кто-то ранил...

– Единственное, чем мы можем помочь, – не унимался женский голос, – Так это вонзить меч в сердце, чтоб не мучилась. Обещаю, я сделаю это наиболее гуманным способом.

Ой-ой! А это уже интересно. Похоже, ей срочно нужно приходить в чувство – потому что если речь в этом странном разговоре все же идет о Долл... А некое неприятное чувство ехидно подсказывало: о тебе родимая, о тебе. Нужно или драться, или уносить ноги куда подальше. Вот только вампиресса только сейчас осознала: вряд ли у нее хватит сил даже на то, чтобы просто встать, а уж о побеге можно и вовсе забыть. Значит, придется использовать другие методы – убеждение, к примеру.