– Не скоро, – придя в себя, ответил Матвей. – Он сейчас очень сильно занят, делая тебя графом пограничья.

– А вообще я смогу с ним когда-нибудь увидеться?

– Сможешь, – обнадежил меня Матвей. – Как только, так сразу. Ты мне еще ничего не хочешь рассказать о старых артефактах или артефакте, который ты совершенно случайно нашел? Ведь кроме боевого наверняка было еще что-то. Ты так уверенно сказал, что этот артефакт не связан со Смутой, ты так интересуешься причинами неприязни совета к старым безделушкам, что можно сделать кое-какие выводы.

– Увижусь с твоим дедом – и тогда смогу тебе намекнуть, – хмыкнул я.

– Некоторые из старых артефактов могут оказаться опасными, – задумчиво проговорил Матвей.

– Для кого? – лениво поинтересовался я.

– Не для тебя, – улыбнулся Матвей. – Для других. Для всех разумных, которые живут на Арланде.

– А для друзей гильдии охотников с длинными ушами и с острова Барос тоже?

– Для них тоже, – сказал Матвей, – хотя было бы лучше, чтобы только для них. К сожалению, так не получится. К большому сожалению.

– А если очень сильно захотеть и постараться это сделать? – спросил я.

– Тогда захоти и сделай, – ответил Матвей. – Ты это сможешь сделать. Подчеркиваю, что именно ты, а не кто-то другой.

– Ты пытаешься опять обозвать меня похабным словом, – вздохнул я.

– А ты что думал? – ухмыльнулся Матвей. – Племяш, когда ты вырастешь и сумеешь остаться при этом в живых, то я исповедуюсь тебе. Слово охотника.

– А твой дед? – спросил я.

– И он тоже. А теперь ложись спать. Благодаря твоей глупой голове у тебя ночью опять будет работа.

– Пожелай мне удачи в бою, – улыбнулся я.

– Возьми перо – и пошел к черту, – рассмеялся Матвей.

Сестры заливали землю своим светом. Белые ночи Питера могут только краснеть и прятаться в тумане. Вру: и постоянно находиться в пролете – тоже. А если судить по большому счету, то я счастлив, что стал попаданцем. Там у меня все закончилось, а здесь все началось заново. Да так началось, что жизнь моя стала невероятно интересной. Зема, приготовься, я сегодня буду работать вместе с тобой, я не хочу долго ждать, когда меня, вероятно, смогут обнаружить. Интересная жизнь требует жертв. Я спускаюсь в подземелье, и ты немного развлечешься, а самое главное – сделаешь работу. Именно работу, а не ту порнографию, что получилась и меня и Воза в прошлый раз.

– Принял, Влад, – пророкотал элементаль.

И этот стал охотником. Орлы, вы уже все такие?

– Да!

Твою тещу! Зачем так кричать? Спокойней надо быть, спокойней. А если бы я так орал в погани? Я вошел внутрь северо-западного периферийного комплекса. Знакомые места, недалеко от этого пятьдесят седьмого входа я прятался, когда впервые посетил погань. Твари, вы хотите поиграть со мной? Так вперед и с песней. Я слишком зол, и мне это нравится. Это второе место, где вы напали на охотников при выходе из погани. Как там говорил Живчик?..

– Влад, на выходе команда столкнулась со скелетонами. Ребята немного пошумели, а потом на них напали. Кто это был, они не поняли. Виктор поставил пелену смерти [26] , и только это их спасло. Они смогли вырваться и убежать.

– А что такое пелена смерти? – спросил я.

– Новая разработка этого охотника, – усмехнулся Живчик. – Скоро он наверняка станет мастером.

– А почему я его не знаю? – поинтересовался я.

– Ты уже уехал из Белгора, когда он стал учеником Мрачного, – ответил Чейт.

– Дилс взял себе ученика? – изумился я. – Он же никогда этого не делал!

– Да, – рассмеялся Чейт, – и не только он.

А глаза такие хитрые-хитрые. И ты попал под это дело.

– Ты тоже? – спросил я.

Живчик только кивнул. Вот это дела! Чейт взял себе ученика. Повелитель жизни, который всех обращающихся к нему с подобными предложениями посылал подальше, наконец-то сломался.

– А зачем тебе это? – спросил я. – Ты ведь боевой маг, а не какой-то занюханный архимаг-ректор! Ты решил отойти от дел и стать педагогом?

– Не оскорбляй меня, – расхохотался Живчик. – Таких слов в свой адрес я не принимаю! Просто парень оказался очень талантливым. Он тоже станет повелителем жизни – со временем, конечно, но станет. К тому же я понял кое-что. Представляешь, Влад, я объясняю этому дурню самые элементарные вещи. Объясняю и объясняю. Да я уже и сам стал понимать, о чем говорю, а он еще нет! После трех месяцев занятий с этим идиотом я кое-что стал гораздо лучше делать.

– Дела, – рассмеялся я. – А как зовут этого несчастного разумного?