— Хард! Что за глупые шутки? — приложила она ему по щеке мокрой рукой, хотя уже заметила капельницу и скелет на кровати, и могла догадаться о серьезности дела.

— Завернись, — Хард сорвал скатерть со стола.

— Просто отвернись, — быстро приняла решение Катя. Но Павел поступил по-своему. Теплый воздушный поток закружил вокруг Каим, мгновенно высушивая кожу. Длинное полотенце намоталось на голову, как тюрбан.

— Помоги Павлу воткнуть иглу в вену.

— Это Павел?! Катя протянула руку вперед.

— Махровый халат. Хэбэ, бирюзовый, до щиколоток! Её рука просела под тяжестью розового халата.

— Фи! Спер из гостиницы! Катя закуталась в халат.

— Какая замечательная вена! Тут промахнуться невозможно. Эх ты! Вытащили женщину из ванны, притащили в холодную комнату, — причитала Катя, протыкая вену. Она залепила иглу пластырем, приоткрыла кран, и физраствор закапал чаще.

— Как я рада, что ты жив, — воскликнула Катя уже в своем доме.

— Дай мне часик поспать, — пропищал Павел и перебросил Харда в коридор.

Катя.

Катя позвала служанку, чтобы та нашла её мужа, и продолжила отмокать в ванне. Торопиться было некуда, капельница рассчитана часа на полтора. Появление Павла могло решить её проблему. Долгие годы, проведенные в этом диком мире, разрушали её психику. Сыновья адаптировались, муж нашел себе два развлечения: охота и водка, одна только Катя не могла привыкнуть. Мелкие недостатки дикого мира всё больше раздражали её, ужасы Земли, напротив, позабылись или казались случайными и незначительными. Дошло до того, что в разговоре с домашними Катя называла местных жителей «звери». Алексей морщился, он помнил времена СССР, такие «мелочи» тогда аукнулись русским немалой кровью. «Павел виноват во всем! Он обязан отправить меня на Землю!» — думала Катя. Ей всегда казалось, что все мужчины вокруг обязаны что-то сделать для неё, чем-то услужить, выполнять её просьбы, предвосхищать желания. Если кто-то игнорировал «принцессу» Катю, такой человек зачислялся в хамы или, хуже того, в эгоистичные мерзавцы. И, чем старше становилась Катя, тем очевиднее для неё была простая истина: все мужики сволочи.

Муж ввалился в ванную комнату раздраженный, в сапогах и куртке. Пахло от него мокрой собачьей шестью — не иначе Алексея нашли на псарне, испортили ему удовольствие.

— Какого чёрта, «дорогая»?! — он уставился на Катю презрительным взглядом. Они поиграли в гляделки, Катя проиграла, настроение у неё было не то.

— Павел вернулся. Лежит у себя дома. Его не узнаешь, килограмм двадцать веса. Максимум.

— Были бы кости — мясо нарастет, — обрадовался Алексей. Лицо его отмякло, камень растворился, будто не было. Добродушная улыбка по-глупому заиграла, выдавая наружу искреннюю радость.

— Я побегу, дорогая, ребят обрадую, — посторонний мог подумать, что Алексей любит свою жену, так нежно он это произнес. «Это проблема! Мальчишки могут не захотеть возвращаться на Землю! Муж накрутит, замутит планы, Павел пойдет у него на поводу. А как же внуки и внучки?» — задумалась Катя и начала строить коварные планы.

Павел Ильич.

Катя появилась сама, за полчаса до конца физраствора в капельнице. На этот раз она была обворожительна, доброжелательна, тиха и скромна. «Даже в мозги лезть не надо — задумала какую-то каверзу», — лениво подумал Павел.

— Я эту парочку по домам разогнала, устроились у тебя насовсем. Ладно, Рушель, она держала дом жилым. Дружок её здесь совсем не нужен. Кабан безродный. Репутацию Рушели испортил, — стараясь ни о чем конкретно не думать, сказала Катя. «Рушель!? Не узнал! Как она выросла!», — лениво подумал Павел, сквозь дрему.

— Рушель на кухню, Эбера в сторожку.

— Хорошо-хорошо. Ты уже гораздо лучше выглядишь. Лучше, чем час назад, — привычно соврала Катя. «Представляю …», — усмехнулся Павел, но зеркало не попросил.

— Сейчас все наши набегут.

— Не надо, — попросил Павел.

— Вечером? — Катя посмотрела на него, ожидая ответа.

— Утром?

— Да, — еле слышно подтвердил Павел.

— Есть будешь?

— Нет. Переливание крови, — подморгнул Павел Кате.

— Вампир?! — засмеялась Катя, поддержав его шутку.

— Дай почкам отдохнуть. Пару часов, — добавила она. Паша автоматически кивнул головой, в знак согласия, и у него почти получилось. Он от слабости «поплыл», теряя сознание.

Пришел он в себя уже с отключенной капельницей. Стойка стояла у стены, кресло Катя пододвинула к кровати.

— Памперсы давай, зассанец. Я уже дважды меняла бельё. Напрудил! Молодец, конечно, — затараторила Катя, как только Павел открыл глаза.

— Позови Харда, «выдергивать» его не хочу. Мало ли …, — вполне внятно произнес Павел.

— Сейчас Эбера пошлю, — вскочила Катя, и метнулась за дверь.

— Рушка! Пни своего кабана. Одна нога здесь — вторая у графа. Пусть попросит Харда поторопиться, Павел Ильич очнулся, ждет его, — послышалось из кухни.