— Спасибо, — произнесла Фионна. Спустя какое-то время услышала шарканье ног. Эта дурында уходит. Спасибо вам, силы небесные.

Ллойд что-то невнятно сказал. Дверь в коридор со щелчком захлопнулась. Ллойд подошел к креслу, встал над Фионной.

— Что с тобой такое? Она нам любезность оказала.

— Извини, — проговорила Фи с искренним раскаянием. — Я просто вся на нервах.

— Когда ты благодарила, могла бы сделать вид, что и правда благодарна, — проворчал Ллойд, хмуря черные брови.

— Эта девица — просто наказание какое-то, — отрезала Фионна, сама подивившись своему стервозному тону. — Не бездарь, конечно, но характерец…

— Да нет, она вообще-то неплохая, — возразил Ллойд.

Фионна смерила его проницательным взглядом. И прошипела:

— Да она у тебя на шее повиснет в любой момент, как только пальчиком поманишь.

Но у Ллойда хватило проницательности, чтобы обойти стороной это эмоциональное минное поле. Он небрежно пожал плечами:

— Кто, она? Она и мизинца твоего не стоит.

Фионна съежилась в комочек. Конечно, приятно слышать от Ллойда такое, но в глубине души она сомневалась, что достойна всех этих бесконечных комплиментов, и вообще чувствовала себя нолем без палочки. Когда-то, в школе и университете, у Фионны с самоуверенностью все было в порядке. И не зря, наверное, — теперь-то она суперзвезда. Живи да радуйся! Но не выходит… Что же с ней такое?

Ллойд уже собирался сказать еще что-то укоряющее, но в дверь вновь постучали — точнее, учтиво поскреблись. Фионна глянула на часы на каминной полке.

— Ой, милый, это та, кого мы ждем. Впусти ее, а?

На пороге возникла тощая женщина с лицом, точно выкроенным из старой, сморщенной, продубленной кожи. Она помахала костяной погремушкой перед носом Ллойда, подождала, пока он отступит в сторону, провела рукой вдоль дверных косяков, не переставая трясти погремушку. Фионна, вскочив на ноги, беспокойно и заворожено наблюдала за этой процедурой. Женщина обошла всю комнату, погремела в каждом углу. Потом замерла — и внезапно указала рукой на коробочки на столе.

— Вы отсюда что-нибудь уже съели? — вопросила она.

— Нет! — всполошилась Фи.

— И хорошо, — кивнула шаманка. — Жареное портит ауру. — Обернувшись, смерила взглядом Ллойда. — А вам это можно есть. Вам не повредит. И дарительница к вам расположена как-никак.

Фи усмехнулась. Кого-кого, а Ллойда старушка видит насквозь. Фи не обманули: перед ней настоящая жрица-целительница. Но внешность у нее чудная — больно уж обыкновенная. Желтое платье — самое заурядное, какие все носят. На локте — сумочка, тоже ничем не примечательная, кожаная, с золоченой застежкой.

— А мне что нужно есть? — спросила Фионна.

— Когда у вас день рождения?

— В январе. Двадцать седьмого января.

— Свежие фрукты и овощи. Зелень и ветчина — для безопасности. Окра и горох — на счастье. Аллигаторов ешьте.

— Аллигаторов? — переспросила Фионна. — Это что, для храбрости?

— Нет, мэм, — сообщила шаманка, лукаво подмигнув. — У них просто мясо вкусное. Немножко жирное, ну да вам немножко весу нагулять не помешает. Поглядеть на вас — кожа да кости… Попробуйте джамбалайю. Только не эту, — брезгливо махнула она в сторону стола. — В Квартале и получше найдется. Спросите швейцара Вилли. Он вам места укажет.

Фи откашлялась:

— Я вас пригласила не как… ресторанного обозревателя, мадам… э-э… Шармей.

— Помню-помню, — отозвалась старуха. — Проклятие. Все так же вас допекает? — Фи кивнула. — Для полного исцеления надо дней восемь или девять. Мне надо сыскать черного петуха и еще кой-чего. Вещи все недорогие, но не забудьте — духи щедрых любят. Вам еще повезло, что послезавтра полнолуние. Иначе дело бы затянулось на месяц и еще неделю.

— Я не могу ждать восемь-девять дней! Мне завтра концерт давать!

— Ага, — вздохнула мадам Шармей, склонив голову набок. — Значит, вам нужно скоростное исцеление. Ну ладно. Встаньте вот тут. На самой-самой середине. Годится.

Чтобы Фи могла встать в геометрическом центре комнаты, Ллойду пришлось передвинуть стол. Фи смотрела в потолок, а старуха ходила вокруг, с каждым «оборотом» все ближе подступая к пациентке, пока та не ощутила тепло ее тела. Все это время мадам Шармей что-то мурлыкала себе под нос. В ее бурчание порой врывался, разделяя его на фразы, грохот погремушек. Фи пыталась сосредоточиться, силилась почувствовать хоть что-нибудь, хоть какие-то признаки связи с астралом. Но ничего не ощущала, кроме холодного ветерка от кондиционера. В дверь вновь постучали — решительно, деловито.