Фарагней был жалок в эти минуты, он опять не сопротивлялся судьбе, избрав путь наименьшего сопротивления.

У неприметного входа на первый подземный уровень среди руин зданий чадно горели остовы штурмовых сервомеханизмов Флота Колоний.

Четыре серв-машины Альянса, очевидно принявшие бой с несколькими десантными подразделениями противника возвышались над руинами небольшого населенного пункта, словно мифические демоны: два «Фалангера» и два «Хоплита» сумели удержать рубеж обороны, не дав штурмовым ботам прорваться в недра бункерной зоны.

Фарагней, погруженный в свои мысли, все же обратил внимание на серв-машины.

Сердце Говарда вдруг глухо и неровно ударило в груди. Он невольно остановился, пытаясь понять, почему облик кибернетических механизмов вызвал у него столь отчетливую реакцию сопереживания?

Найти ответ оказалось непросто, но и отделаться от внезапного, острого ощущения направленного на него изучающего взгляда так же не удавалось.

Необычные машины… – Фарагней впервые видел на Юноне сервомеханизмы не раз и не два побывавшие в жестоких боях. Взгляд Говарда привык к заводскому глянцу, все машины, окружавшие его на протяжении многих лет, находились в резерве, сюда в отличие от Везувия, не доставляли поврежденную технику с полей сражений, но опытный взгляд конструктора нельзя обмануть – два «Фалангера» и «Хоплит» прошли через адское горнило многих боев. Об этом свидетельствовали не только многочисленные шрамы, покрывающие бронеплиты обшивки, но и навесные агрегаты различных годов выпуска, – Говарду ли не знать, что все машины несущие службу на Юноне, попали сюда прямо с конвейеров, а эти…

Он вздрогнул.

Вдалеке раскатисто, басовито ударили отзвуки возобновившейся битвы, но не они резанули по нервам, а голос, внезапно зазвучавший в коммуникаторе гермошлема.

Фарагней вдруг ощутил, как мир, разодранный множественными признаками разгорающейся с новой яростью схватки, поплыл пред глазами.

Сканеры утверждали, что голос синтезирован кибернетической системой одного из «Фалангеров», но его интонации принадлежали человеку!..

Иззябшую в одиночестве душу невозможно обмануть.

С ним пыталась заговорить не машина!

– Говард Фарагней, если не ошибаюсь?

Ни одна кибернетическая система не позволила бы себе подобной формулировки вопроса.

– Да… Я Говард Фарагней… – Он с трудом выговаривал слова, настолько силен оказался внезапный эмоциональный шок. – Кто говорит со мной?

– Долго объяснять. – Ответил голос в коммуникаторе. – Если интересует техническая сторона вопроса, могу сказать, что на машинах установлена система «Беатрис-4».

Фарагнея вдруг бросило в жар.

Неужели его планы сбылись?!

– Но ты… не машина, верно?

– Когда-то я был человеком. – Согласился голос. – Сейчас я – нечто иное.

Короткую паузу заполнил множащийся, приближающийся грохот разрывов.

– Зачем вы на Юноне? – Наконец выдавил Фарагней.

– Из-за вас.

– Вы прилетели меня спасти?! Почему?!

– Война завершается, – в голосе говорящего ощущалась безмерная усталость. – Время собирать камни, профессор…

Время способно залечить многие раны, но есть категория травм, которые не затягиваются веками, что ж говорить о минувшем десятилетии…

Черными иссохшими рядами скелетов стояли сгоревшие леса, лишь мох да редкая поросль травы пробивалась у подножия обугленных деревьев.

Белыми словно кость земли полосами исковерканное пространство пересекали дороги.

Бесконечные, неисчислимые накладывающиеся одна на другую воронки оставшиеся после коврового бомбометания с орбиты, обнажали осыпавшиеся выступы укреплений, в разные стороны торчали потемневшие, изогнутые, частично расплавленные прутья арматуры, сгоревшие остовы боевой планетарной техника высились, словно монументы, памятники человеческому безумию, или как стелы, призванные напомнить уцелевшим в техногенном аду сервомеханизмам, чтобы те не предпринимали попыток покинуть поставленную на бессрочный карантин планету и продолжить дело разрушения.

Жуткое место, где стынет кровь, а меж выгоревших остовов боевой техники кажется блуждают души погибших.

Многое изменилось за первый послевоенный месяц в космосе, но не на поверхности планеты.

Две недели назад здесь побывал фрегат Свободных Колоний.

Разведывательные зонды, посланные на планету, зафиксировали множество машин до сих пор функционирующих в автономном режиме. На огромных пространствах обезображенного, лишенного жизни материка, и по сей день вспыхивали спонтанные боестолкновения.

Бессрочный карантин.

Фрегат оставил на орбитах Анкора сеть спутников, которая просигнализирует в том случае если машины, исполняя заложенные более десятка лет назад программы, вдруг найдут способ покинуть планету.

Война завершилась, но в космосе, на каналах гиперсферных частот, да и просто в эфире, словно отзвуки затянувшейся агонии, блуждали сигналы, посылаемые оставшимися без централизованного управления подразделениями.

Среди них звучали приказы давно несуществующим, уничтоженным соединениям, такие например, как этот звучавший горестно и абсурдно: