Если это, конечно, не предсмертный бред… Откуда он мог видеть что-то глазами клинка, летящего в неведомой дали, под самым потолком наклонного тоннеля?..

«Скорее бы уже… — мысленно поторопил он смерть. — Не мучай, забирай…»

Нет, не забрала. Вместо спасительной тьмы колыхался серый туман.

Сознание опять стало рыхлым, разорванным, словно его душа металась вокруг, то возвращаясь в исстрадавшееся тело, то покидая его.

Тихо колыхалась под напором сквозняка старая завесь. Из устья тоннеля тянуло кисловатым дымом.

Рогман лежал, распластавшись на полу, посреди возведенного неведомыми руками укрепления. Он не мог сказать, сколько прошло времени с того момента, как он упал, подрубленный ломкой. Время крошилось, рассыпаясь прахом, теряло свой смысл…

…Он чувствовал: что-то ползет, надвигается из темноты.

Серое бесформенное облако чужих мыслей приближалось со стороны Сумеречной Зоны.

Десятым чувством полуживой Рогман воспринимал эманации чужой воли.

Что-то случилось со старым Миром. Это он ощущал абсолютно отчетливо. Нарушился какой-то неведомый ему порядок вещей.

…Странных, а порой совсем невероятных существ таили в себе Глубины Мира.

Среди тех, кого можно было причислить к разряду «разумных», были не только этнамы и сенталы. Существовали еще орды диких, которые хоть и не владели связной речью, но пользовались орудиями труда и действовали сообща, сбиваясь в племена-стаи. Были и другие. Только тот участок Мира, который этнамы именовали Сумеречной Зоной, еще не видел таких тварей, что вторглись в этот час на его простор.

Они шли, растянувшись длинной колонной. Маленькие, не выше метра создания, с большими глазами, явно способными видеть в темноте, сидели на спинах огромных пауков белесого цвета, которые ловко несли своих хозяев, цепко перебирая лапками по нагромождениям вздыбленных обломков.

Однако стоило присмотреться внимательнее к уродливым карликам, восседавшим на спинах своих необычных «коней». Если взгляд наблюдателя выдерживал гнусность и безобразие их лиц, то, скользнув им по туловищу любого из наездников, можно было понять — они не сидят на спинах пауков. Они вросли в них!.. Ног у карликов попросту не было, а нижняя часть туловища исчезала по влажных складках плоти на спине паука-переростка.

Рогмана, чье умирающее сознание странным образом обрело власть над перемещением по невидимым силовым линиям Мира, поразил не отвратительный вид существ. Он ясно воспринимал идущие от них жадные телепатические волны. Эти твари питались падалью. Они ощущали агонию за множество километров, каким-то образом, так же, как и он, получив доступ к невидимой сети потусторонних каналов, что пронизывали старый Мир.

Заглянув в их примитивные души, Рогман содрогнулся от омерзения, отпрянул, но успел понять, куда идут существа, почему так яростно понукают своих симбионтов, которые ловко преодолевали завалы, цепляясь мохнатыми, членистыми лапками за малейший выступ на любой, даже совершенно гладкой с виду поверхности…

Они спешили на пир.

Их путь лежал к небольшому залу, расположенному сразу за тем тоннелем, из устья которого тянуло запахом дыма…

Мерзкие создания ощущали смерть, шли по ее зову.

Душа Рогмана содрогнулась.

В реальность его вернуло хлопанье крыльев.

Открыв глаза, Рогман увидел, как мечется над ним смутная тень.

Зрение прояснялось очень медленно. Прошло несколько бесконечных минут, прежде чем он смог различить силуэт огромного нетопыря, что бился над ним, цепко сжимая в поджатых к брюшку лапках какой-то смутно знакомый предмет…

— Ушастый… — растрескавшиеся губы Рогмана тронула болезненная улыбка.

Существо заверещало на высоких нотах, тут же спикировав вниз, и смешно запрыгало, волоча по грязному полу распущенные для равновесия крылья.

Его лапы оказались заняты продолговатым предметом, на белоснежной поверхности которого мерно поблескивал алый крестик.

«Та-Которая-Лечит?!»

Молчаливому изумлению Рогмана не было предела. Ушастый принес ему величайшую ценность умирающего Мира. Этому предмету, по сути, не было цены, хотя многие ее пытались назвать. Единственная разновидность артефактов, оставшихся после Падших Богов, к которой Рогман испытывал благоговение.

Предмет со стуком упал на пол подле его руки.

Ушастый тут же метнулся прочь, вспорхнул на оплавленную баррикаду и застыл там темным изваянием, глядя куда-то в сумеречную даль.

Очевидно, видения Рогмана являлись чем-то чуть большим, чем бред умирающего. Нетопырь, который был прирожденным телепатом, тоже чувствовал: что-то злобное, непонятное надвигается из глубин Сумеречной Зоны.

Посидев неподвижно несколько секунд, он обернулся и укоризненно посмотрел на беспомощно простершегося на полу, обессилевшего, едва живого Рогмана. Потом легко спорхнул с баррикады, подтолкнул к нему чудодейственный предмет и, описав круг, вернулся на свой наблюдательный пост.