– Готов?

– Вроде да.

– Сейчас нас выкатят из ангара. Как только киберы уберутся подальше – запускай.

Туша вертолета дрогнула и медленно стала выползать из ангара, толкаемая двумя киберами-погрузчиками.

– Давай, – раздалось в наушниках шлема, едва вертолет замер в центре пятиметрового круга, нарисованного на плитах взлетной полосы желтой краской.

Кирилл еще раз глубоко вздохнул и, захлопнув колпак кабины, повернул ключ активации систем – вертолет ожил. В глубине машины возник глухой гул, и она легонько завибрировала, засветились приборы, а по стеклу шлема поползли строчки отчета о состоянии машины.

– Двигатель – норма, внутренние системы – норма, дополнительные двигатели – норма, вооружение – неактивно, – принялся докладывать Кир. – Командир, машина к взлету готова.

– Так взлетай.

Неожиданно Кирилл успокоился. Пальцы привычно пробежались по нужным кнопкам и тумблерам. Лопасти винта вздрогнули и сперва медленно, затем все быстрее начали набирать обороты. У Кирилла возникло чувство, что «Кайман» весь прямо дрожит от нетерпения.

– Спокойно, малыш, спокойно, – пробормотал он себе под нос, чуть двигая ручку оборотов вперед. Вертолет перестал вздрагивать и словно замер перед прыжком.

Кир переключился на внешнюю частоту:

– Башня, я Омега-семь, разрешите взлет.

Женский голос в наушниках произнес:

– Омега-семь, в журнале нет разрешения на ваш вылет, отключите двигатели и доложите ваши идентификационные данные.

Кирилл растерялся и, обернувшись, вопросительно посмотрел на учителя. Тот молча ткнул пальцем вверх. Над вертолетом, метрах в ста, зависли два гладиуса.

– Башня, это К78RZ, позывной Крот, этот полет санкционирован мной, как учебно-тренировочный, так что убери «птичек».

– Понятно, Крот, – убираю, – раздалось в наушниках. – Но, Павел Николаевич, вы нарушаете инструкции, так что я буду вынуждена доложить.

– Докладывай, – буркнул Лунин.

Гладиусы как-то нехотя разошлись в стороны и резко ушли вверх.

– Испугался, кадет? – усмехнулся инструктор. – Ладно, давай на взлет.

Кирилл кивнул и снова включил внешнюю связь.

– Башня, я Омега-семь, разрешите взлет.

– Взлет разрешаю, погода ясная, ветер западный, умеренный, осадков не ожидается. Взлет по коридору пять. Приятной тренировки.

– Вас понял.

«Кайман» словно ждал этого момента и буквально подпрыгнул с земли, резко набирая высоту. Кир растерялся и судорожно вцепился в рукоятки. Но вдруг почувствовал, как кто-то перехватил управление и несколько усмирил взбрыкнувшего «хищника». Он бросил взгляд через плечо. Лунин приподнял стекло шлема и подмигнул ему.

– Давай, парень, он весь твой.

Машина парила над тайгой. Кирилл чувствовал какое-то опьянение. Многотонный вертолет, повинуясь движением его рук, несся над бескрайним морем деревьев, и в душе парня рождался непонятный восторг, дикое чувство счастья и свободы, хотелось петь. Он много раз летал и даже управлял теми же глайдерами, но сейчас было нечто другое – точно ему вместо игрушки дали нечто настоящее. Внизу мелькнула лента реки, и Кирилл, заложив крен, бросил грозную машину вниз, зависнув всего в десятке метров над водой. Несколько мгновений он смотрел на волны, поднятые винтами, затем вертолет рванул вперед и понесся над водой, ловко повторяя все изгибы реки, и вдруг взмыл к солнцу.

– Сегодняшнее собрание посвящено летним экзаменам, – Дорнер оглядел притихшую аудиторию. – Экзамены будут несколько необычными, но они помогут нам определить истинную сплоченность и работоспособность отделения.

Куратор замолчал, с легкой усмешкой глядя на оживившуюся аудиторию.

– Тишина, пожалуйста, потом все обсудите. А теперь слово Юрию Михайловичу, – он сошел с кафедры, уступая место преподавателю по искусству выживания.

Игнатьев кивнул и, заняв место Дорнера, некоторое время перебирал принесенные с собой бумаги. Потом взял мел и активировал доску.

– Как уже сказал куратор, экзамен не совсем обычный. Продлится он десять дней, и сдавать вы его будете не в теплых аудиториях, а в полевых условиях. – Улыбнувшись, он оглядел замерших кадетов, изумленно смотревших на него, и продолжил: – Каждой группе будет предложен определенный маршрут, который она и должна будет преодолеть в течение десяти дней. Кроме того, на маршруте будет сделана закладка, которую группа должна отыскать по указанным приметам. Теперь вопросы.

Аудитория словно взорвалась. Казалось, каждый стремится что-то спросить. Дорнер поморщился и, подняв руку, призвал всех к тишине. Дождавшись, пока все угомонятся, он кивнул Игнатьеву, чтобы тот продолжал.

– Ладно, из ваших воплей я примерно понял, что вас интересует, – улыбнулся учитель. – Итак, во-первых, испытание пройдет здесь, то есть недалеко от академии. В Африку мы вас на этот раз забрасывать не будем, хотя, возможно, некоторым этого и хотелось бы. Все маршруты находятся в радиусе ста километров от академии. Во-вторых, в этом году мы решили пойти на некоторое изменение правил, и маршруты будут выбираться не жеребьевкой, а самими отделениями из предложенных.

– А если выберем одинаковые? – спросил кто-то.