Шрифт:
— Спрашиваешь сам себя, по какому праву эта старая сука пытается бередить мои отболевшие раны?
Он вскинул взгляд на Сару Клеймон, и тепла в нем не было вовсе — только жуткий, продирающий до костей мороз внезапно всплывших из тайников памяти воспоминаний.
Она выдержала этот взгляд, горько улыбнулась, достала из сумочки голографический снимок и аккуратно, словно святыню, положила его на стол перед Полыниным.
Антон молча взял его, взглянул на смазанное нечеткое изображение, снятое, как он помнил, с видеосенсоров подбитого «Хоплита», и сердце гулко стукнуло в грудь, отдавая болью в виски.
На снимке была запечатлена выщербленная осколками бетонная стена диспетчерской башни космопорта, на фоне которой стояли они — двадцатилетний Антон Полынин и Паша Сытников, по кличке Морок.
Паша, которого он дотащил до чудом приземлившегося эвакуационного модуля, а сам ушел назад, в бой, навстречу неизбежной, как казалось тогда, смерти…
— Кто вам дал этот снимок?.. — хрипло спросил он, страшась поднять взгляд. Он понимал: женщина, в чьих руках оказалась эта карточка, имеет прямое отношение к Паше, живому или мертвому, потому что Морок увез фотографию с собой… Присмотревшись, Антон с дрожью заметил темные следы крови. Это был отпечаток его собственных пальцев, который не сумело стереть время. Кровь от ссадин и порезов впиталась в верхние слои полимерного носителя, когда он второпях сунул снимок Паше.
Носилки с раненым уже исчезали в чреве эвакуационного модуля, и Антон крикнул тогда вслед:
— Паша, ты не умрешь! Мы еще встретимся, обещаю! Я найду тебя!!!
Погрузочная рампа начала закрываться, дико взревели, поднимая клубы оранжевой пыли, стартовые двигатели эвакуатора…
Больше Антон ничего не знал о судьбе Павла. По одним данным, модуль был сбит, по другим — все же дотянул до причальных палуб «Апостола Петра» — тяжелого крейсера Конфедерации Солнц, который довершил операцию на Хаборе, подобрав сутки спустя последних выживших, в числе которых оказался и сам Полынин…
…Отрешившись от рвущих душу воспоминаний, Антон заставил себя поднять голову, посмотреть на Сару Клеймон и повторить вопрос:
— Кто вам дал этот снимок?
— Ты узнал Павла? — вопросом на вопрос ответила она.
— Да! — уже не в силах владеть эмоциями, подавшись вперед, выкрикнул Антон.
— Я его мать.
Полынина словно окатило ледяной водой.
Он подался назад, запрокинув голову на спинку кресла, и трудно было сказать, что он сделает в следующий миг — разрыдается или рассмеется… Об этом ведало лишь его изуродованное на Хаборе сознание да контуженные нейроны серого вещества хрупкого человеческого мозга…
…С Пашей Сытниковым Антона связывало несколько часов дружбы.
Ни до этого, ни после они не встречались, но существуют обстоятельства, которые способны сблизить людей раз и навсегда, сделать их кровными братьями за ничтожно короткий отрезок времени.
В учебниках новейшей истории распаду Конфедерации Солнц отдано несколько страниц убористого текста.
Среди них есть короткий абзац:
«12 мая 3793 года по унифицированному галактическому календарю на сервер Совета Безопасности Миров поступил сигнал бедствия с базы гуманитарной миссии СБМ планеты Хабор. В сообщении говорилось, что силы ганианских наемников, численностью до трех тысяч человек, атаковали планету, захватив строящийся космопорт, базу ограниченного воинского контингента СБМ, а также склады продовольствия и устаревшего стрелкового вооружения, предназначенные для снабжения организованных на планете поселений расы инсектов, перемещенных на Хабор с планеты Деметра…»
Позже, уже после окончательного краха Конфедерации Солнц, когда были подняты и опубликованы архивы, стало ясно, что операция ганианцев планировалась очень тщательно, и малый крейсер Совета Безопасности Миров «Светоч», посланный в систему Хабора для наведения порядка, попал в заранее расставленную ловушку.
Бывали в жизни Полынина моменты, когда память вдруг становилась неуправляемой — на протяжении всех десяти лет после выписки из госпиталя продолжали сказываться пять контузий, которые получил Антон в течение одних суток на проклятом Хаборе…
Вот и сейчас…
Полынин смотрел на сидящую напротив Сару Клеймон, а в голове уже рванула ноющая боль непрошеных воспоминаний…
Глава 3
Планета Хабор, десять лет назад.
…Он был самым младшим из взвода, самым зеленым, неопытным, не имевшим за плечами ни одной боевой высадки, только учебно-тренировочные.
— Взвод, строиться!
Просторный отсек предстартового накопителя был разбит на пять секторов, по количеству стартовых электромагнитных катапульт крейсера.
Пространство перед массивным вакуумным затвором представляло собой прямоугольную площадку, размеченную флюоресцирующими линиями, с указующими стрелами на конце.
Они изгибались в разных направлениях:
«К отсеку загрузки»
«К внутренним палубам»
«К ангарам серв-машин».
Взвод строился у черты, от которой к вакуумному замку стартовой катапульты убегала цепочка тревожных красных огней. Над закрытым люком шлюзовой камеры моргали надписи:
«Десантно-штурмовой модуль номер два.
Статус: Подготовка к отстрелу.
Внимание, декомпрессия!
Вход только по сигналу готовности».