— Да, я все понял. — Нолан тяжело опустился на водительское сиденье. Экран бортового компьютера машины теперь служил для него контрольным монитором, и в случае, если контакт с чуждым машинным разумом окажется фатальным для Шевцова, ему следовало просто заглушить двигатель, чтобы обесточить собранную систему.

— Генри, между мной и лже-Кейтлин находится Клименс. Она не допустит, чтобы мой разум подпал под чуждое воздействие, но, если я вдруг поведу себя неадекватно, прошу, не медли.

— Может, бросишь эту затею? — в последний раз попытался вразумить его Нолан, покосившись на импульсный пистолет, лежавший рядом с контрольным монитором.

— Нет. Я должен узнать правду.

— Ладно, как знаешь.

Шевцов уже сидел в кресле. Его рука потянулась к черному глянцевитому шунту нейросенсорного контакта. Оптико-волоконный кабель, посредством которого обычно осуществлялась прямая связь между кибернетической системой и разумом человека, сейчас играл несколько иную посредническую роль. Один его разъем был соединен с кристалломодулем лже-Кейтлин, а второй контакт шунта Шевцов вставил в свой имплант, где вместо обычной схемы временного хранения данных вот уже несколько лет кряду обитала Клименс.

В данной ситуации она являлась единственным гарантом, предохраняющим разум Семена от губительных, разрушающих сознание атак.

— Начинаем!.. – хрипло произнес он, закрывая глаза.

Генри включил питание и впился взглядом в контрольный монитор.

Глазами машины все видится иначе.

Комплекс аппаратуры, собранный ради безопасности человека, не позволял тестируемому кристалломодулю проявлять инициативу. Старые компьютерные терминалы работали в режиме приема данных, и эта нехитрая уловка сработала. Информация, содержавшаяся в модуле «Одиночки», начала поступать на предложенные носители, которые принимали последовательные массивы данных, и, не обрабатывая их, переадресовывали Клименс.

— Есть устойчивый контакт, — прозвучал в мозгу Шевцова знакомый голос. — Начинаю дешифровку. Приготовься к прямой трансляции.

Я готов.

…Мрачный, чуждый пейзаж, отснятый видеосенсорами машины, возник перед мысленным взором Шевцова.

Андроид лежал на теплой неровной поверхности.

Именно тепло, излучаемое нагретой породой, заставило его очнуться от длительного небытия.

Термальная энергия воспринималась специальными устройствами, внутри андроида, благодаря сильному нагреву, пришел в движение легкоплавкий металл, циркулирующий по системе аварийного питания. Похожий на ртуть сплав, заключенный в контур теплообменника, заструился по трубопроводу, заставляя вращаться лопасти микрогенераторов.

Электрический ток, выработанный этим нехитрым устройством, постепенно аккумулировался, пока его напряжение не достигло уровня автоматической реактивации сервоприводных систем.

Если выражаться проще, андроид ожил. Заработали его датчики, пришли в движение механические приводы опорно-двигательной системы, поток данных от устройств восприятия внешнего мира стал поступать к блокам процессоров для последующей обработки.

Шевцов воспринял реактивацию человекоподобной машины как вспышку.

Только что перед глазами плавала черная хмарь, и вдруг он увидел мертвый пейзаж неизвестной планеты.

Под ногами простиралась безжизненная равнина, представляющая собой наслоение разлившейся и застывшей лавы. Невдалеке отчетливо виднелись молодые вулканические горы, низкая мрачная облачность укрывала небеса, срывался мелкий теплый дождь. Время от времени из клубящихся туч били ветвистые разряды молний.

Андроид повернулся.

Его позитронный мозг пытался сориентироваться, осуществить привязку к местности, ибо базовые программы содержали информацию о совершенно ином регионе.

Пока сенсоры машины сканировали горизонт, блок логической обработки данных отследил множественные обломки, которые усеивали вулканическую равнину, но не принадлежали к слагающим ее изверженным породам. Масса разбросанных вокруг предметов поддавалась четкой, недвусмысленной идентификации.

По человеческому определению, андроида окружал мусор. Фрагменты механизмов, обрывки кабелей и трубопроводов, целые глыбы армированного бетона, деформированные вентиляционные решетки, офисное оборудование, разбившееся вдребезги при ударе о землю…

Позитронный мозг машины попытался осмыслить полученную информацию. Характер повреждений, разнообразие обломков и их взаимное расположение — все тщательно фиксировалось, но обработка полученных данных не прояснила ситуацию.

Тогда сенсоры машины обратились к низким клубящимся облакам.

Взгляд в небеса проявил структуру воздушных масс, которые еще хранили форму и течение циклопической воронки. Катастрофа уже миновала, но ее остаточные признаки позволили человекоподобной машине констатировать факт стихийного бедствия.