Генри, затаив дыхание, следил, как Семен подполз к воротам и начал закладывать взрывчатку, заключенную в специальные капсулы. Нолан понимал, что взрыв должен быть направленным. Единственный шанс опрокинуть многотонные створы — это разрушить поддерживающие их несущие конструкции.

Лазерная сетка лучей вспыхивала вновь и вновь, словно управляющая ею система введена в автоматический режим.

Шевцов, закончив минирование, пополз назад.

Нолан сбился со счета, сколько раз его бросало то в жар, то в холод, пока Сэм преодолевал стометровый отрезок подступов, плотно перекрытый сетью когерентного излучения.

Наконец он миновал границу охраны, и лазерная защита тут же погасла, будто ее и не было вовсе, лишь земля курилась узкими полосками дымка или пара в тех местах, где минуту назад над ней протекали рубиново-красные потоки.

Глядя, как тяжело дышит Шевцов, Генри подумал: А что будет там, в темных подземных переходах, где уже много лет не ступала человеческая нога?

Словно угадав его мысли, Шевцов достал дистанционное устройство подрыва и сказал:

— Все, Генри, это последний рубеж. Дальше пойдем торной дорогой.

— С чего ты взял? — не поверил Нолан. После восьмичасового марша по лесному массиву, заполоненному машинами, мысль о беспрепятственном продвижении по подземным коммуникациям, которые вели к сердцу компьютерного комплекса, показалась ему абсурдной.

— Вспомни, подземные уровни восстанавливались саморазвивающимся ремонтным механизмом. Его логика была до последнего времени чужда понятиям разрушения. Все, что ты видел в лесу, это реакция самозащиты, на реализацию которой Сеть израсходовала весь неприкосновенный запас боевых компонентов. Вряд ли центральный модуль «Одиночки» мог одновременно с восстановлением боевых машин радикально реконструировать подземные уровни.

— И что там ждать? Открытых дверей и приветственных транспарантов?

Шевцов усмехнулся в первый раз за все восемь часов пребывания в лесу.

— Нет, — ответил он. — Думаю, что там патрулирует с десяток уцелевших после вторжения андроидов.

Их диалог был внезапно прерван знакомым ритмичным колебанием почвы.

Оба, не сговариваясь, обернулись назад и увидели, как меж деревьев, неуклюже припадая на покалеченный ступоход, движется одинокий «Фалангер».

Вид серв-машины внушал ужас и сострадание. Броня «Фалангера» во многих местах была сорвана, обнажая внутренние механизмы, из порванных шлангов гидравлики сочилась едко-зеленая жидкость, бронированный козырек, прикрывающий рубку управления, превратился в иззубренный снарядами огрызок, правое орудие бессильно повисло, раскачиваясь на перебитых сервоприводах, а от левого вообще остался лишь обломок крепежного пилона.

Шевцов сердцем почувствовал — это Клименс, но полная уверенность возникла лишь в тот момент, когда «Фалангер» остановился, издав затухающий вой центрального сервомотора, а в его днище открылся сегментированный люк, откуда выпала, раскручиваясь на лету, легкая пластиковая лесенка.

— Держи, — Шевцов сунул в руки Генри устройство дистанционного подрыва.

— Ты куда?

— Нужно забрать Клименс. Машина может взорваться…

Нолан не стал спорить, но, стоило Шевцову подняться по раскачивающейся лесенке, как он тут же пожалел об этом: гигантские створы ворот, запирающие вход на первый уровень базы, внезапно дрогнули и начали открываться.

Взгляд Генри примерз к расширяющемуся на глазах проему.

В сумраке наклонно уходящего вниз тоннеля стоял еще один «Фалангер», а чуть позади серв-машины угадывались смутные контуры человекоподобных машин.

Похоже, центральный модуль Сети бросил навстречу обнаруженным незваным гостям свой последний стратегический резерв…

В первый момент Нолан попросту растерялся. Шевцова не было рядом, и он остался один на один с машинами, как два часа назад подле той памятной патрульной тропы.

Очевидно, что Семен тоже заметил неладное, и, как оказалось, они с Генри, не сговариваясь, приняли схожее решение: атаковать, пока ворота не открылись на всю ширину.

Нолан судорожно сжал сенсор дистанционного подрыва, и одновременно с этим над его головой раздался нестерпимый для человеческого слуха вой, — это в открывающийся проем разрядились ракетные установки искалеченной серв-машины, выпустившей в жерло тоннеля остаток бортового боекомплекта.

Массивный холм содрогнулся будто при землетрясении, верхняя часть скрытой подо мхом конструкции не выдержала, и свод тоннеля вырвало вкупе с перекрытием бункера. Ослепительное пламя выметнуло в небеса многотонные куски стеклобетона, взрывная волна пронеслась вниз по тоннелю, сметая на своем пути все скрытые в его глубинах препятствия, но от нее досталось не только подземным переходам, — часть ударной волны распространилась в виде расширяющейся окружности, выворачивая с корнем стволы окружавших холм деревьев, опрокинув покалеченный «Фалангер» Клименс и погасив сознание Нолана…

Генри пришел в себя от ощущения непомерной тяжести, давящей на грудь.

Он попытался пошевелиться, но не смог.

Стояла ватная, ненатуральная тишина, словно окружающий его мир утратил все звуки. Он ничего не видел и не слышал, лишь ощущал эту непомерную тяжесть, которая едва позволяла дышать.

Наконец спустя какое-то время он внезапно почувствовал, как по его лицу струится что-то сыпучее, потом кто-то коснулся его век, очищая глаза, и Нолан, с трудом преодолевая возникшую резь, несколько раз сморгнул, пока не увидел склонившегося над ним Шевцова.