Шенк, этот авантюрист и торговец редким товаром, никогда не терял лица. Эмоции, они всегда были похоронены где-то внутри, только по движениям рук можно было в некоторой степени судить о его настрое. Да и то… Поди разбери, специально он барабанит пальцами по столешнице или стене, или же действительно по велению души. Вот и сейчас Шенк всего лишь активировал все защитные слои, которых в замке было… Сказать просто «много» значило не сказать ничего. Альбинос в красно-серебряном плаще всегда был немного помешан на собственной безопасности.

Его подруга, Иххар, та и вовсе не собиралась волноваться из-за вторжения нежелательных персон. Зато ее мозг сейчас работал на полных оборотах, рассчитывая выжать побольше пользы из ситуации. Мысли бились в стены разума раскаленными метеорами, порождая новые, очень перспективные планы.

Корректоры никогда не делают резких движений сами? Да, за ними всегда стоит тот или иной Кромешник. Или несколько сразу. Следовательно, кто-то из сильных Фрахталя решил проверить ее возлюбленного и по совместительству делового партнера на прочность. Зря… Такое не прощают. Тем более, они уже совершили серьезную ошибку, устроив пакость не только Шенку с друзьями, но и его приглашенным. Положим, далеко не все из них в открытую пойдут на конфликт, но насолить по мелочи – это со всем рвением. У каждого в загашнике наверняка есть обрывки информации, компромат, способный очернить Корректора или дать повод отдельным Кромешникам смотреть друг на друга со всем подозрениям. Вариантов множество… А Шенк непременно поддержит ее планы. Иначе и быть не может.

Кельд медленно, но верно зверел. Он только и ждал сигнала, чтобы спустить с поводка все доступные ему способности, полученные как во Фрахтале, так и кое-где еще. Его суть хамелеона, мистика со множеством вариаций Цвета, требовала боя, упоения поединка. Он жаждал уничтожения тех, кто осмелился причинить неудобство друзьям, с коими он был связан крепчайшими узами. Нужен был только сигнал.

Что же до Урда… Он просто был. И сам факт существования склочного гаера, бесящего Корректоров одним своим присутствием, ехидным выражением лица – он заставлял вторгшихся на чужой праздник теряться, проявлять слишком уж неразумную агрессию.

С совершенно спокойным видом Урд исчез и вновь появился. На сей раз всего в нескольких метрах впереди Корректоров. Ни страха, ни опасения. Чувствовалось, что он тут один из хозяев, а эти так, словно дворовые шавки, по ошибке забежавшие в питомник охотничьих гепардов.

– Привет, железки! – подмигнул группе Корректоров гаер. – У нас тут не механическая мастерская и не пункт приема отслужившего свой срок металлолома. Вы явно адрес попутали.

– Уйди с дороги, дурак… – проскрипел молоторукий Гест. – У меня поручение от Яргра.

– Кто умишком сильно молод, бьет свою башку о молот… Тебе и вовсе далеко ходить не надо, молотков аж целых два. Старайся, дружок, старайся. Дальше так пойдет, последние извилины спрямишь, будет мозг чистый, как платье целки-невидимки. Ты вообще с какого похмелья сюда приволокся?

Ошалевший Корректор заткнулся, не в силах с ходу родить мало-мальски достойный ответ. Видимо, давненько ему не приходилось попадать в такие неоднозначные ситуации.

Хозяин приказывал захватить чужака, но никак не устраивать серьезную конфронтацию с Шенком и компанией. А она, конфронтация, неумолимо приближалась. Это было очевидно. Даже этот бесноватый Урд не стал бы откровенно хамить, не ощущая в себе серьезных сил. Корректор так бы и замер надолго, не подключись Лиара:

– Ты укрывал чужака, Урд. Не только ты, это и к Шенку с остальными относится. Яргру такое известие сильно не понравится.

– Бедный старый Яргр… Я буду сильно рыдать, узнав, что у него от плохих известий пропал аппетит и потенция. Но может все не так серьезно, и он согласится принести извинения, дать компенсацию… – гаер задумался, после чего другим, серьезным до отвращения тоном добавил. – Это вы, консервные банки, вторглись сюда, испортили праздник. Скучно с вами, надо вас Шенку отдать, на опыты… Шенк, ты тут вершитель право– и кривосудия. Что делать с ними будешь – сваришь на первое или поджаришь на второе?

– Воткну по пышному перу в зад и отправлю псов к хозяину, – отозвался альбинос, выстукивая пальцами по подлокотнику кресла траурную мелодию. – Мой замок – экстерриториален.

– Совет Кромешников может изменить ситуацию. Был у тебя статус, и нет его, – проворковала Лиара. Глаза, в которых место зрачков занимали песочные часы, выжидающе уставились на Шенка. – Ты не властен во Фрахтале.

– Ты вообще живешь, потому что повелители разрешают….

Вякнувший под руку Хург, принявший вид механического паука с получеловеческой головой, так и не понял, что своим выпадом разбил вдребезги тонкую паутину угроз и полунамеков, что начала плести Лиара. Оскорбить Шенка если и было возможно без серьезных последствий, то уж точно не в присутствии гостей. Тут дело пошло на принцип. А показать слабость… Такое во Фрахтале недопустимо. Стопчут и не поморщатся.

Случилось необыкновенное. Первый раз за множество Шагов альбинос позволил себе неслыханную вольность – уголок рта поднялся вверх, имитируя улыбку. Рваная трещина на бесстрастном лице расширилась, перерастая в угрожающий оскал. Правая рука вдруг резко ударила по подлокотнику…

– Ату их… Ату!

Злорадствующий выкрик-смех гаера взорвал относительное спокойствие. Парадный зал ожил. Части мозаики со стен отделились, зависнув на миг в воздухе… Сплетаясь в мелкоячеистые сети, они отделяли группу Корректоров от остального зала, изолируя их, отсекая. Множество разноцветных сфер выплывало из открывающихся ниш, источая сконцентрированный Цвет, а заодно перемещаясь совершенно хаотически, но в то же время целеустремленно. Соткавшиеся из пустоты причудливые создания, боевые плетения, часть из которых была… далека от обычных, что использовались во Фрахтале.