Хиз обнял Джоди и дал знак кучеру, что они готовы.

Этим утром Хиз проснулся с ощущением, что сегодня — самый счастливый день в его жизни. Он даже насвистывал, пока брился. И не важно, что его невеста твердо решила уйти от него при первой же возможности…

…Что ж, мы еще посмотрим, подумал он и крепче прижал Джоди к себе.

Ему нравилась эта девушка… Да к чему лукавить — куда больше, чем нравилась. Она пленила его разум и сердце с первой же встречи. Хиз не хотел думать о мотивах, побудивших ее к браку. Он не верил, что все закончится через два года.

И даже если так и случится, Хиз знал — он никогда не пожалеет о своем решении. По крайней мере, он не сможет сказать, что хотя бы не попытался.

Но наши чувства могут вырасти во что-то большее, и тогда нам не придется расставаться.

Пусть Джоди возражает, я не собираюсь опускать руки.

Во всяком случае, сейчас, в этот летний день, он сидел в карете рядом с прекрасной женщиной, и, казалось, ничто не способно было омрачить его счастье.

— Как думаешь, мы только что совершили самую большую ошибку в жизни? — спросила Джоди, словно вылив ведро холодной воды ему на голову. — Мы ведь сделали это, руководствуясь неправильными мотивами.

Хиз досчитал до десяти прежде, чем ответить.

— Джоди, мы хотим одного и того же. Мы оба хотим состоять в браке. И, поскольку мы пришли к соглашению и публично объявили о своем решении, мотивы не имеют никакого значения.

— Не имеют значения? Ты из большой семьи, Хиз. И ты захочешь создать свою, настоящую — если не сейчас, то позже. Но я не хочу семью. Не хочу быть частью семьи. Для меня семья — это одни несчастья. Я хочу получить постоянную визу, и ничего более. И не сомневайся, я не передумаю.

Хизу захотелось придушить ее, а ведь до сих пор он считал, что знает, как обращаться с женщинами. У него четыре сестры. У него никогда не было проблем с девушками.

Но Джоди оказалась совсем другой — упрямой, решительной и неподатливой.

Хиз потер висок.

— У нас есть время, Джоди.

— Время? — повторила она, в ее голосе звучали истерические нотки. Она отодвинулась и посмотрела ему в глаза. — Хочешь сказать, за эти два года ты надеешься переубедить меня и заставить зажить с тобой крепкой австралийской семьей? Тогда я тебе скажу вот что: ни один фермерский мальчик, даже если у него голубые глаза и такая потрясающая фигура, не заставит меня изменить свое мнение.

Джоди тяжело дышала, и Хиз понял — она сказала больше, чем хотела.

Она думает, что у меня отличная фигура! Так-так. Похоже, мисс Английская Роза не обладает такой выдержкой, какую желает продемонстрировать. И если свою реакцию на мой поцелуй ей удалось скрыть, то залитые краской щеки — нет.

И Хиз решил подлить масла в огонь — только для того, чтобы посмотреть, как эта девушка сгорит в нем.

— Надо уметь проигрывать, Джоди.

В ее глазах появился испуг, и Хиз еле сдержался, чтобы не засмеяться.

— Хочешь сказать, ты собираешься аннулировать наш брак?

— Нет, Джоди, не собираюсь. Я просто подумал, что у нас все может получиться.

Неужели Хиз на самом деле так думал? Неужели серьезно хотел всем рискнуть и довериться этой сумасшедшей, легкомысленной, взбалмошной, сексуальной интриганке? Еще как! Смерть Мариши показала Хизу: если он не научится рисковать, то никогда и не узнает, жил он или нет.

— Останься, Джоди. Останься и будь моей женой.

Она глубоко вздохнула, но ничего не ответила.

Если первый день нашего брака стал насыщенным и интересным, то какими будут последующие два года?

— Иди сюда, — Хиз притянул ее к себе. Она уступила — хотя бы в том, что склонила голову ему на грудь.

Интересно, чувствует ли она, как часто бьется мое сердце?..

Через несколько минут мужчина обнаружил, что Джоди уснула в его объятиях. Она была похожа на ангела. Ее длинные ресницы отдыхали на розовых щеках, а сонное дыхание согревало его грудь. Хиз чувствовал, что не ошибся.

Многие девушки с ума бы сошли от радости, если бы им представилась возможность пожить на ранчо Джеймсон. Но Хиз никак не мог решиться жениться на одной из них. Он хотел от жизни большего!

Два часа спустя Джоди сидела в «Пещере». В руках в нее был пустой бокал из-под мартини и пьяная оливка.

— Принести еще? — спросил Хиз, садясь на стул рядом с ней.

— Почему бы нет? — она говорила громко, пытаясь перекричать шум, создаваемый многочисленными родственниками Хиза. Казалось, их не двадцать один, а сто двадцать один.