Она кивнула.

— Это так. Однако я не хочу, чтобы вы подвергали себя ненужной опасности. Если босс Айвернет безвреден и оболган, тогда ему не повредит то, что вы сначала отправите к нему посольство. Если же он такой, как сообщалось, то отправка передового отряда означает, что ваша жизнь будет сохранена.

Она допила вино и встала. Бережно поставив рюмку на стол, она повернулась к нему с решимостью в глазах.

Пат Рин тоже поставил рюмку, вставая со стола, — но опоздал. Она сделала один шаг и была совсем рядом. Ее бедро прикоснулось к его боку, рука медленно и уверенно двигалась у него на глазах к его щеке.

«Конец сведению счетов, — подумал он. — Конец чести и правильным поступкам». Желание наэлектризовало его кровь. Он заглянул в ее глаза и понял, что пропал. И что не имеет права пропасть.

— Инас, — прошептал он. — Инас, не надо.

Ее рука приостановилась.

— Почему?

— Потому что… потому что я владею вашей клятвой, — сумел выговорить он, хотя его голос постыдно дрожал. — Я не хочу вас бесчестить.

Что-то шевельнулось в ее глазах. К своему крайнему огорчению, он не смог понять, что именно.

— А! — тихо произнесла она, и ее теплое дыхание коснулось его щеки. — Понимаю.

Ее рука пришла в движение. Палец легко коснулся камня у него в мочке уха, а потом она отступила, поклонившись ему поземному, без всяких нюансов.

— Пат Рин, доброй ночи. Спите спокойно. Хороших вам снов.

— Хорошего вам сна, Инас, — отозвался он и проводил взглядом ее легко удаляющуюся фигурку.

Гвинс подвела машину к тому, что можно было счесть обочиной, поставила ее на тормоз и подняла голову. В зеркале заднего вида Пат Рин увидел, как она обеспокоенно нахмурилась.

— Босс, мне эта улица не очень-то нравится.

Что, по мнению Пат Рина, только доказывало, что она — женщина здравомыслящая. Во время своих последних путешествий ему пришлось видеть плохие улицы. И даже очень плохие улицы.

А эта улица… оскорбление приличия, бельмо на глазу, боль души.

Выгоревшие здания стояли по обеим сторонам разбитой дороги. Щербатые окна походили на клыкастые отверстия черных и бездонных глоток. Здесь не было ни деревьев, ни цветов, которые он видел на некоторых улицах под покровительством Пенна Калхуна. Не было на улице ни людей, ни машин — за исключением их собственной.

На всей этой печальной улице только один дом оставался несожженным и неразоренным: мрачная серая громада, защищенная ржавой решеткой, украшенной сверкающей сетью металлических шипов.

— Хорошо, — проговорил он, собираясь с духом.

Повернувшись, он встретился взглядом с Натезой. Она наклонила голову, как новичок, адресующийся мастеру, без видимой иронии.

— Гвинс, свяжитесь, пожалуйста, с мистером Мак-Фарландом и попросите его подвести свой отряд ближе. Мы с Натезой посмотрим, дома ли босс Айвернет.

Гвинс прикусила губу.

— Босс, разумно было бы подождать, пока мистер Мак-Фарланд не подойдет.

— Вызови его прямо сейчас, — ответил он, сохраняя терпение ввиду ее тревоги. — Они ведь не станут открывать огонь, не выяснив сначала, кто мы.

Он ошибся.

Он успел сделать ровно пятнадцать шагов по разбитому тротуару в направлении к дому в сопровождении Натезы, когда первая пуля прорычала мимо его уха. Он нашел цель, выстрелил и отпрыгнул в то же мгновение, тяжело упав на плечо за кучей бетонных осколков, которые раньше могли составлять часть стены.

Воздух был полон пуль, которые рычали и ныли, и звонко отскакивали от его ненадежного укрытия. Пат Рин на секунду высунулся из-за него, нашел цель, выстрелил и нырнул обратно с запорошенным цементной пылью лицом.

Он высунулся снова — и замер.

Натеза лежала, открытая и неподвижная, на дорожке, ведущей к дому. Он еще смотрел на нее, не веря своим глазам, когда пуля отколола кусок камня у ее головы. Он не мог определить, жива ли она… Нет, ее рука! Определенно ее пальцы дернулись в сторону выпавшего пистолета!

Град новых пуль заставил его снова спрятаться за укрытие. Он измерил расстояние взглядом, не слушая знакомый, издевательский голос, который говорил ему, что у него слишком медленная реакция — недопустимо медленная. Нет, тут он не потерпит неудачи. Он не оставит ее там умирать.

Он осторожно спрятал пистолет в кобуру. Осторожно подобрал под себя ноги. Обстрел немного ослабел. Он сосредоточился на неподвижной фигуре, лежащей на разбитом тротуаре, сделал глубокий вдох и побежал.

Быстро и отчаянно он добрался до нее, поднял ее на руки и понесся обратно к сомнительному укрытию из обломков бетона.