Шрифт:
Парнишка слабо улыбнулся, опустил руки и отодвинулся от машины.
— Тебе лучше уйти. Думаю, было бы очень опасно, если бы тебя застали за разговором со мной. Еще раз спасибо.
Он обошел машину, направляясь через автостоянку к гьотту.
Чарли сел в свою машину и дал задний ход. Выезжая со стоянки, он посмотрел в зеркальце и успел увидеть, как парнишка перемахнул через ограду и опустился на тротуар по другую ее сторону. Двигался он по-кошачьи ловко.
— Мистер Хостро?
— Да, Мэтью?
— Вы не могли бы подойти сюда, сэр? Кажется, я нашел файл этой женщины.
Джастин Хостро вышел из-за стола и неспешно направился к пульту файлов. Подойдя ближе, он наклонился, глядя через плечо своего адъютанта.
— Да, похоже. Прекрасная фотография, не правда ли, Мэтью? Мири Робертсон. — Он легко дотронулся до плеча своего помощника. — Пожалуйста, сбрось мне копию этого файла. Думаю, прежде чем принять решение, мне следует пересмотреть это дело.
Глава 12
Молодой человек, сидевший в алькове, еще никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым. Имея от природы поэтический склад характера, он обнаружил, что эта мысль ему нравится, и сидя рядом с деревом мелекки в кадке в ожидании своей возлюбленной, он позволил себе размышлять на эту тему и дальше.
Да, жизнь — это штука прекрасная: приятные неспешные дни постепенно переходят в страстные ночи, наполненные любовью, вином и беседами. Сильвия — женщина красивая, любящая, нежная и щедрая. А еще она весьма состоятельная… Но это почти не заслуживает внимания. Его чувства настолько сильны, что поднимаются выше финансовых соображений.
У задней двери алькова послышался шорох, и молодой человек улыбнулся. Это чудесное создание пытается к нему подкрасться! Он встал со стула и повернулся к ней навстречу.
Листья, загораживавшие задний вход, раздвинулись, и она бесшумно шагнула в кабинет, держа правую руку у рукояти пистолета.
— Эй, Мерф! Что новенького?
Улыбка сбежала с его лица, а глаза сделали недурную попытку вылезти на лоб.
— Сержант?
Ее брови поднялись так высоко, что исчезли под челкой.
— Ты меня не ждал? А ведь я тебе, кажется, писала! — Она наклонила голову, устремив на него внимательные серые глаза. — Хорошо выглядишь! — приветливо сказала она. — Преуспеваешь. И забот никаких, да? Сидишь спиной к двери.
— Здесь не одна дверь, — ответил он ей, стараясь не обращать внимания на то, как у него заныло под ложечкой. — И потом, я слышал, что ты идешь.
Она сделала еще пару шагов, и на ее лице появилось то выражение, которое он так хорошо помнил по прошлым временам. Он втянул живот, намереваясь принять выволочку, как положено хорошему солдату.
— Ты меня слышал, тупая ты свинья, — проговорила она, ухитряясь смотреть одновременно на него и на ту часть вестибюля, которая была видна у него за плечом, — потому что я позволила тебе меня услышать! А если бы я сегодня не была в хорошем настроении, то уже некому было бы нести эту чушь. — Она указала на стул, с которого он только что поднялся. — Садись.
Он сел.
Она повернула второй стул так, чтобы наблюдать за вестибюлем, Мерфом и задней дверью, а потом уселась, положив руку рядом с пистолетом. Откинувшись назад, она молча разглядывала его, пока его не прошиб пот.
— Послушай, сержант, — начал он, радуясь, что у него не сорвался голос. — Я собирался перевести тебе деньги через банк…
— Да что ты говоришь? — заинтересованно переспросила она. — Ну, я рада, что у тебя были такие добрые намерения. Видно, что тебя хорошо воспитывали. — Она рассеянно погладила пальцем рукоятку пистолета. — А еще это показывает, что ты вор, друг мой, потому что я все еще не получила мои деньги.
— Я могу все объяснить…
Она подняла руку.
— А это очень невежливо: напомнить, что на объяснения кинак не купишь?
Он нервно облизал губы.
— Я сделаю перевод.
— Ну, это совсем не обязательно, — миролюбиво объявила она. — Ведь я уже здесь, так что можешь отдать их мне наличными.
— Наличными?!
На этот раз голос у него уже сорвался.
— Наличными.
— Сержант, у меня при себе нет такой суммы!
Он начинал чувствовать себя испуганным — и загнанным в угол.
— Неужели? Очень жаль. А какая сумма у тебя при себе есть?
— Примерно четыреста пятьдесят монет. — Врать ей бесполезно: этот урок он хорошо усвоил. — Почти все у меня в номере.
Наступило короткое молчание.
— Ладно, — сказала она. — Я возьму четыреста пятьдесят наличными, а остальное — натурой. — Она протянула свою изящную руку ладошкой вверх. — Серьги.
— Что? Сержант, послушай, пойдем со мной в номер, я отдам тебе все мои наличные, а на остальное выпишу чек, ладно?