— Как же нам поступить? — недоумевал пиджак.

— Следует поразмыслить, — сказали брюки.

— Да, необходимо подумать, — согласились ботинки.

— Но как же в таком случае я смогу проводить их? — растерялся он.

— Что ты там бормочешь себе под нос? — с подозрением спросил доктор.

— Не обращайте внимания, любой эксперт остается глухим, когда дело касается существа проблемы, — сказали брюки.

— Послушай, — резко заявили ботинки, — эти эксперты ни друзья нам, ни враги. Так что не нужно так явно демонстрировать свою враждебность.

— Однако, — сказал пиджак, — я думаю, можно смело его отпустить.

— Пожалуй, — подтвердили ботинки. — Не мешало бы нам выпить по маленькой, а?

— Хорошо бы, — сказали брюки. — К тому же, здесь и наша Ёко.

— Прекрасно, — заявили они в один голос. — Давайте учредим, как мы раньше планировали, комитет по оценке способности соблазнять.

Вещи все враз отпустили его и полетели к стойке. Почувствовав себя свободным, он поднялся. Сознавая, сколь неприлично представать босым и полуголым перед Ёко, доктором и профессором Урбаном, он, тем не менее, не находил в себе силы снова затевать борьбу со своими вещами.

— Ведите нас побыстрей, — схватил его за руку доктор.

— Куда идти? — ущипнул его за шею профессор Урбан.

— Вот в эту дверь. Выйдете, подниметесь по лестнице — и сразу же стена.

— Прощайте, — донесся до него печальный голос Ёко.

Он обернулся, но еще до того, как она попала в его поле зрения, его грубо вытолкали за дверь:

— Быстрее!

Больше он никогда в жизни Ёко не видел.

— Куда же нам теперь идти?

— Действительно, куда?

Его все подгоняли, а он стоял и стоял в полной растерянности. Лестница, по которой он недавно спустился сюда, куда-то исчезла, и, выйдя из двери, они оказались в его комнате.

— Странно. Куда исчезла лестница?.. Ничего не понимаю, — надулся доктор.

— Наша исследовательская группа оказалась одураченной, — задыхаясь, сказал профессор Урбан.

— Тьфу, пропасть, забыл точильный камень и ланцет! — закричал доктор.

— Но дверь уже не открывается, — чуть не плача сказал профессор Урбан.

— Что же делать? — Запустив пальцы в волосы, доктор принялся чесать затылок.

Профессор Урбан молча закрыл лицо руками и присел на корточки.

— Научный... точный... логичный, — срывалось время от времени с их губ.

— Всё в порядке! — вскочил вдруг профессор Урбан.

— Что же за открытие вы сделали? — Доктор беспокойно заглянул в лицо профессора.

— Открытие! Открытие! — захлопал в ладоши профессор Урбан.

— Какое открытие? — нетерпеливо спросил доктор.

— Дело в том, — профессор расплылся в самодовольной улыбке, — видите ли... в настоящее время я вижу лишь один-единственный путь, позволяющий нам выйти из затруднительного положения, в котором мы оказались. Согласны?

— Путь! — закричал доктор, тоже хлопая в ладоши.

— Совершенно верно, путь!

Взгляды их внезапно встретились. И тут же улыбка с лиц исчезла.

— Да, но какой путь? — тихо сказал доктор.

Профессор Урбан, не говоря ни слова, опять закрыл лицо руками. Некоторое время он молчал.

— На этот раз всё в порядке! — Доктор вскинул руки к потолку.

Профессор Урбан поспешно вскочил на ноги.

— О-о, не иначе это божья милость. Слава Иисусу! — закричал доктор, профессор Урбан в панике заткнул уши пальцами.

— Прекратите, пожалуйста, доктор. Не теряйте хладнокровия. Вы же материалист. Бог, милость — стыдно слушать.

— Нет, Урбан-сан, — сказал доктор уже другим тоном. — Если вы меня выслушаете, то, несомненно, испытаете то же, что испытал я. Наука имеет свои пределы, и в них существует лишенный противоречий мир веры.

— Доктор!

— Слушайте же. Так вот, здесь и пролегает путь, указанный нам богом. Вам, наверное, известны слова Священного Писания: «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому войти в Царство Божие». Понятно?

— Вон оно что... Вроде бы понятно, но вроде бы и непонятно...

— До чего ж тупой! Слова эти свидетельствуют о том, что верблюд способен пролезть в любое, самое крохотное отверстие, будь то даже игольное ушко.

— Вот как? Да, вы, пожалуй, правы. Что же получается: если пролезть сквозь игольное ушко легче, чем богатому попасть в рай, значит, нет на свете ничего проще?

— Совершенно верно, сейчас вы всё поймете. Тут-то я вспомнил об обвиняемом, о факте кражи им верблюда. О том, что он пытался поглотить этого верблюда.