– Ты пришёл сюда для того, чтобы сказать мне только это?

– Я пришёл, чтобы ещё раз увидеть дом. И сказать тебе, что мы не нашли на дне никакого ключа.

– Вполне понятно, но всё же следовало поискать.

– И человека тоже не нашли.

Нестор кивнул. Утром он уже спускался на берег, осмотрел скалы и пляж, но не нашёл даже следов от падения Манфреда. Наверное, тот упал в воду. И раз его никто не нашёл ни в море, ни на суше, скорее всего, он снова бродит где – то вместе со своей злой хозяйкой.

Леонардо Минаксо скрестил руки на широкой груди и издал только один протяжный свист.

Ворон опустился на ветку платана и внимательно рассматривал людей.

Нестор посмотрел на друга снизу вверх. Единственный глаз смотрителя маяка был такой же чёрный, как крылья ворона.

– Леонардо, я думаю, что.

Великан как – то странно улыбнулся и с горечью продекламировал:

Нестор побледнел.

– Это одно из твоих пророческих стихотворений? – спросил он.

Минаксо пожал плечами:

– Возможно. Знаешь ведь, что мои предчувствия почти всегда сбываются.

– Зачем ты прочитал мне эти стихи?

– Затем что ты должен понять: пришло время закончить всё и выйти из игры. И ты, Нестор, должен признать, что это необходимо.

– Но мне поручено.

– Нет, ничего тебе не поручено! – вскипел гигант, гневно тряхнув головой. – И ты не можешь перепоручить это трём ребятишкам! Сам посуди! Те времена кончились! Сейчас время космических путешествий, спутниковой навигации, компьютеров не шире ладони! Все связаны друг с другом, словно марионетки нитями.

– Нам нужно победить Обливию.

Смотритель маяка подошёл к Нестору, словно собираясь обнять его, и указал на дом и на столик на лужайке, за которым утром завтракали ребята.

– Они не смогут.

– Но Обливия.

– Ты не на Обливию зол! – рассердился Минаксо. – Ты зол на весь свет! Тебе мало того, что случилось? Забыл уже?

С этими словами он приподнял повязку с глаза. Нестор не смог посмотреть на него. Он никогда не мог этого делать.

Леонардо опустил повязку и негромко произнёс:

– Разве мало бед мы уже натворили?

Они помолчали. Белки убежали с крыши по веткам ясеня. Ворон улетел с платана.

Леонардо Минаксо постепенно успокоился.

– Прости меня, – сказал он, положив руку на плечо садовнику. – Я не хотел говорить так резко. Но кто – то ведь должен объяснить тебе, пока не поздно. Забудь эту историю с поручением прежнего владельца.

Нестор медленно поднял взгляд на друга:

– Но если я не сделаю этого, то кто же?

– Уж конечно не ребятишки, которым по одиннадцать лет.

– Почему нет?

– Потому что не смогут. Не сумеют.

Нестор закусил губу:

– Ты уверен?

– Я прочёл тебе стихи.

– Но ведь это всего лишь поэзия.

Леонардо Минаксо вздохнул:

– А где, по – твоему, заключается правда, если не в поэзии?

Нестор кивнул и опустил голову. Потом крепко сжал руку Леонардо и попрощался с ним.

Подождал, пока смотритель маяка спустится к морю и сядет в лодку, помахал рыбакам и долго стоял неподвижно, словно статуя старого садовника.

Глаза у него блестели.

И он чувствовал себя совершенно одиноким.

Дверь магазина часов открылась, и ребята вошли. На улице ярко светило солнце, а в магазине, напротив, царил полумрак.

При свете, проникавшем в дверь, ребята сразу увидели, что в помещении всё перевёрнуто.

Джейсон пропустил Рика вперёд, и тот постарался припомнить, как выглядело здесь всё, когда он приходил сюда с папой.

Часовой магазин занимал всего одну комнату, уставленную шкафами, с самыми разными часами – металлическими, перламутровыми, золотыми, из слоновой кости. Казалось, здесь опустилась отдохнуть стайка птиц. Механизмы не работали, часы не тикали, а их циферблаты походили на изумлённые лица, на которых губы – стрелки то улыбались, то кривились.

Все ящики прилавка были выдвинуты, словно кто – то рылся в них, что – то разыскивая. Взломщики разрезали бумагу, которой они оклеены изнутри, вывернули содержимое ящиков и разбросали по всему полу, кассовый аппарат свернули на бок.