Но все было бесполезно, над Бабелем сгущались тучи. Его замалчивали, кольцо сжималось, лишая его воздуха. Современники перестали упоминать его имя и его рассказы, ставшие «нежелательными». Арест Бабеля стал вопросом времени.

Бабель начал свою писательскую карьеру в родной Одессе в 1910 году, когда ему исполнилось шестнадцать лет. В то время он учился в Институте финансов и предпринимательства. Юноша происходил из довольно обеспеченной семьи еврейских торговцев, которая смогла дать ему отличное образование.

Он изучал музыку и французский, язык, которым овладел в совершенстве. Предполагалось, что Бабель продолжит семейное дело. Но он не оправдал надежд родителей. Он стал коммунистом и решил, что будет писателем.

В то время Одесса была третьим по важности городом империи после Санкт-Петербурга и Москвы. В ее порт приходили корабли из самых разных стран, в городе обитало множество иностранцев. «Одесса очень скверный город… — пишет Бабель в одном из своих рассказов, который так и называется „Одесса“. — Мне же кажется, что можно много сказать хорошего об этом значительном и очаровательнейшем городе в Российской империи. Подумайте — город, в котором легко жить, в котором ясно жить. Половину населения его составляют евреи, а евреи — это народ, который несколько очень простых вещей очень хорошо затвердил. Они женятся для того, чтобы не быть одинокими, любят для того, чтобы, жить в веках, копят деньги для того, чтобы иметь дома и дарить женам каракулевые жакеты…»

Как мне дотянуться до твоих высот, Исаак? Ведь у тебя по крайней мере был великий учитель, у меня такого не было. В 1915 году ты принес свои рассказы Максиму Горькому и тот дал совет: «С очевидностью выяснено, что ничего вы, сударь, толком не знаете, но догадываетесь о многом… Ступайте посему в люди…» И именно так ты и поступил, а кроме того, стал наведываться в кабаки, бордели, тонущие в табачном дыму бильярдные, посещать казармы и тюрьмы. Ты смешался с простыми людьми и многому научился у них. Я тоже пытался так поступить. Ты был одержим желанием отразить в своих книгах саму суть жизни, это стало и моей целью.

Но фраза «Теперь твоя очередь» ставит меня в тупик. Должен ли я понимать ее так, что меня скоро убьют, как убили тебя? В таком случае я обязан рассказать правду о смерти Лидии, хотя времени у меня в обрез. Когда пишешь, зная, что надо спешить, это скверно. У тебя месяцы уходили на то, чтобы отшлифовать рассказ в пять-шесть страниц. Ты был почти маниакальным перфекционистом.

В книге «Искусство войны», написанной в V веке до Рождества Христова китайским полководцем Сунь Цзы, говорится: «Прежде чем начинать бой, ловкий и умелый военачальник должен понять намеренья противника». О, я отлично их знаю! Я всю жизнь старался изобличать коррупцию в рядах полицейских и секретных служб, они не знают, что такое совесть, и целиком и полностью зависят от интересов тех групп, которые контролируют жизнь в стране. Я один из тех немногих людей, кто знает обстоятельства последних месяцев жизни Лидии и кто знает, какие выдумки наверняка появятся после ее смерти.

Я должен торопиться — кто знает, когда за мной придут.

Что же положило начало этой истории? Трудно сказать. Возможно, тот день, когда Матос, о котором я вот уже десять лет ничего не слышал, позвонил мне на мобильный и предложил эту нелепую работу или, может быть, истоки ее кроются в нашей давней дружбе с Хуаном Дельфоро — журналистом, который уже больше двадцати лет назад снял соседнюю квартиру в доме на улице Эспартерос в Мадриде. Он мечтал стать писателем и поэтому просил меня подробно рассказывать ему о работе полицейского, и я согласился, даже не представляя себе, к каким переменам в моей судьбе это приведет.

Каждый раз, когда я мысленно возвращаюсь к тем событиям и думаю о том, во что превратилась моя жизнь, мне вспоминается Хуан Дельфоро и годы, когда я рассказывал ему о своей службе. Дельфоро хотел знать все: как разговаривают преступники, где они обитают, каковы их взгляды на жизнь… «Я хочу писать о жизни бедноты, Тони», — повторял он. И я брал его с собой в грязные трущобы, в жалкие лачуги и общежития эмигрантов, в самые захудалые бордели, где собирались настоящие отбросы общества, жалкое отребье, не имеющее ни малейшей надежды на сколько-нибудь приличное будущее. Благодаря мне он побывал на самом дне и познакомился с его обитателями — нищими, проститутками, карманниками, алкоголиками, сумасшедшими убийцами и наркоманами, умирающими от передозировки. Он смог постигнуть суть их никчемной жизни, узнать все то, о чем они говорили и думали. Теперь я точно знаю, что наши тогдашние путешествия очень помогли ему в написании большей части романов.

Совершенно очевидно, что мне следовало послать его куда подальше еще двадцать лет назад, но я не сделал этого и, как ни странно, никогда в жизни о том не жалел. И не исключаю, что причиной всему стала какая-нибудь скрытая саморазрушительная черта моего характера.

Эта история произошла давно, и я забыл о ней до поры до времени.

Со дня смерти Лидии прошло восемь лет, и в описываемый период я уже давно бросил службу в полиции и работал на Драпера. Оглядываясь назад, я не могу сказать точно, почему не остался ни с одной из женщин, которых любил, и как превратился в одинокого, усталого путника, бредущего по дороге жизни. Я остро чувствовал тогда, что неумолимо приближаюсь к порогу старости, почти физически ощущал, как время мое проходит, утекает сквозь пальцы, словно песок.

Думаю, правильным все же будет считать, что эта история началась в один из сентябрьских дней 2000 года, когда в такси, везущем меня в Мадрид, раздался звонок мобильного телефона. Осеннее утро было наполнено густым и ядовитым воздухом большого города. Солнце еще не до конца встало, а я уже направлялся в контору Драпера. Автомобиль бесшумно скользил по Пасео-де-Эстремадура мимо темных зданий, чьи силуэты смутно угадывались в зловонной дымке, поднимающейся от расположенной неподалеку речки Мансанарес. Несколько часов назад я выехал из Сафры, довольно большого и процветающего городка в провинции Бадахос, где наконец-то смог задержать так долго разыскиваемого мной мошенника. Типа звали Сифуэнтес. Умело используя фальшивые кредитки, он наделал долгов в разных притонах в предместьях Мадрида на общую сумму в более чем полтора миллиона песет. Свой последний подвиг этот герой совершил в «Чики-клубе», заведении, находящемся в городке Торрелодонес. Его хозяйка Кармен Буранда, известная также как Лысая Карминья, непостижимым образом исхитрилась найти всех, кто пострадал от рук этого мошенника, и вместе они подсчитали общий ущерб. Потом Кармен обратилась за помощью в агентство Драпера, пообещав в награду тридцать процентов от возвращенных денег. Я потребовал себе десять плюс накладные расходы.