– У вас все неудобно, – тихо произнесла Лиза.

– Да, наконец, это все, Лизавета Егоровна, может устроиться и без одолжений. Начало хорошо, и будем тем пока довольны.

Белоярцев сложил свой отчет и встал с своего места.

– Мм… ну, а что же вторая половина отчета? – осведомился, не оставляя стула, Кусицын.

– Отчет кончен.

– Мм… а где же доходы ассоциации?

– Какие же еще доходы?

– Ну, прибыль от труда?

– Да, это самое интересное, – отозвался Красин.

– Какая же, господа, прибыль? Теперь еще нет сбережений.

– Мм… ну, а что же в кассу поступило?

– Да вот, семьдесят пять рублей поступает в возврат.

– Мен, ну, а остатки от вашего заработка?

– Как от моего заработка!

– Ну да, от заработка. Вы сколько заработали в течение этого месяца?

– Я?

– Мм… ну да, вы.

– Я… я, право, не считал.

– Ну как же. Это надо считать.

– Позвольте, для чего же это считать?

– Мм… ну для того, чтобы знать, что поступает в общую кассу прибылью.

Белоярцев затруднялся.

– Позвольте, господа, – начал он, – я думаю, что никому из нас нет дела до того, как кто поступит с своими собственными деньгами. Позвольте, вы, если я понимаю, не того мнения о нашей ассоциации. Мы только складываемся, чтобы жить дешевле и удобнее, а не преследуем других идей.

– Мен! Ну, так это значит, все пустое дело стало. – Я думал, что весь заработок складывается вместе и из него общий расход: вот это дело, достойное внимания.

– Нет, совсем не то…

– Мен, – ну да: это значит, у вас общие комнаты с общим столом.

– Нет, опять не то-с.

– Нет, именно то.

– Господа! – сказал, поднимаясь, молчавший до сих пор Райнер. – При первой мысли об устройстве этой общины, в обсуждении которого мне позволено было участвовать, я имел честь много раз заявлять, что община эта будет иметь значение тогда, если в ней станут трудиться все, не считаясь, кто может сколько заработать, и соединять заработок, чтобы из него производить расход на всех. Тогда положение дам, вошедших в этот общественный союз, было бы действительно улучшено, потому что они, трудясь столько же, как все прочие, получили бы столько же и удобств и сбережений, как все прочие члены союза. Мне кажется, что так это было понято и всеми.

Все молчали.

– Нет, это только говорилось, – произнес Белоярцев.

– Ну, по крайней мере я пока понимал это так и искал чести принадлежать только к такому союзу, где бы избытки средств, данных мне природою и случайностями воспитания, могли быть разделены со всеми по праву, которое я признаю за обществом, но о таком союзе, каким он выходит, судя по последним словам господина Белоярцева, я такого же мнения, как и господин Кусицын.

– Мен, ну конечно: это комнаты с мебелью и общим столом.

– И только, – подтвердил, садясь, Райнер.

Женщины Домаи гости молчали. Белоярцев находился в замешательстве.

– Господа! – начал он весьма тихо. – Всякое дело сначала должно вести полегоньку. Я очень хорошо понимаю, к совершению чего призвана наша ассоциация, и надеюсь, что при дружных усилиях мы достигнем своей цели, но пока не будьте к нам строги, дайте нам осмотреться; дайте нам, как говорят, на голове поправить.

. – Да, об этом надо рассудить, это нельзя так оставить, – возгласила Бертольди.

Заседание считалось конченным.

Райнер и несколько других встали и начали ходить по смежной комнате.

Через полчаса Домопустел от всех сторонних посетителей, кроме Райнера, которого Белоярцев упросил ночевать, чтобы посоветоваться.

– Мен Райнер, вы остаетесь здесь? – спросил, вступая из передней в залу, Кусицын.

– Да, я останусь, – отвечал Райнер.

– Мен, ну так дайте же мне денег на извозчика.

Райнер покопался в кармане и сказал:

– Со мною нет денег.

– Ну, а как же завтра на обед? Вы займите у кого-нибудь.

Райнер взял у Прорвича три рубля и отдал их Кусицыну.

– Гм! а туда же о труде для общей пользы толкует, – произнес, туша лишние свечи, Белоярцев.

– Тс, полноте, – остановил его, покраснев до ушей, Райнер.

Белоярцев уложил Райнера в своей комнате и долго толковал с ним, стараясь всячески держаться перед Райнером покорным учеником, который послушен во всем, но только имеет опыт, обязывающий его принимать теоретические уроки, соображая их с особенными условиями, в которых учитель не компетентен.