– Что-то припоминаю. В газетах было. В советских, причем. А-а, вспомнил, что-то о взрыве удобрений на полях! Там еще была одна запоминающаяся строка: "...По оценкам западных специалистов мощность взрыва составила десять килотонн."

– Чушь, - поморщился Дриллер, - Это они потом сами взорвали в другом районе для отвода глаз. На самом деле взрыв был значительно слабее, но его засек наш спутник и сделал снимок. Так вот, по спектральному анализу этот взрыв что-то близкое к реакции аннигиляции!

– Ни фига себе!
– выкатил глаза Стоун, - Дело пахнет Нобелевской премией!

– Вот именно, мой друг, - ласково сказал Дриллер, отпивая кофе, - Поэтому я думаю, что тебе надо срочно изучить досье по операции "Лаборатория". После этого предстоят долгие тренировки, причем одна очень специфическая. Ты готов?

– Всегда готов!
– Стоун твердо кивнул головой.

– Я не сомневался в тебе, мой мальчик, - Дриллер ласково хлопнул Алекса по плечу и поднял рюмку с коньяком:

– За успех!

Когда Алекс ушел, полковник Дриллер достал из ящика стола сигару и молча раскурил её. Он всегда закуривал сигару, когда впереди предстояло новое, волнующее дело.

Полковник вспомнил, как шесть лет назад он вот так же разговаривал с Джоном Вудом, напутствуя того на полную неведомых опасностей нелегальную работу в СССР, и как они вот так же выпили по рюмке коньяка.

Дриллер вспомнил, каким талантливым учеником был Джон, как прекрасно тот усваивал материал занятий, готовил домашние задания, овладевал русским языком, особенно матерным.

Единственное, в чем себя корил полковник - это слабая подготовленность Джона в дисциплине "налаживание контакта с потенциальным носителем информации при помощи спиртных напитков", впрочем в то время этой дисциплины, как самостоятельного предмета, в учебной программе еще не было.

"Надеюсь, Алекс будет удачливее.... И подготовленнее.", - подумал про себя Дриллер и заказал секретарше еще одну рюмку.

Пять месяцев интенсивной безвыездной тренировки Алекса Стоуна на спецбазе ЦРУ прошли очень быстро.

Алекс жил в однокомнатной квартире в стандартном панельном доме, специально построенным на территории базы строго по советским проектам.

Рядом с подъездом располагалось некое пространство, захламленное различным мусором, которое почему-то называлось "детская площадка", помойка с вечно наполненными баками и сомостийная стоянка автомобилей советского производства различной степени задолбанности. Как потом объяснил заместитель начальника школы по материально-техническому снабжению полковник Драйвер это была самая трудная часть реквизита.

В непосредственной близости от дома, где жил Алекс и еще несколько человек, включая женщин и детей, стояли еще несколько домов явно бутафорского плана, но они достаточно точно передавали колорит среднегрязного московского района.

Для полноты картины рядом функционировала пивная, винный и продовольственный магазины, принципиально ничем не отличавшиеся друг от друга и загадочное заведение под названием "Химчитка" (на отсутствие буквы "c" похоже никто внимания не обращал, что было в полном соответствии с российским менталитетом).

Дополняли картину неброские вывески на домах: "ЖЭК N7", "Отделение милиции N13", "Региональное отделение ЛДПР" и художественно выполненные надписи на стенах: "Вовка - дурак", "Света, я тебя люблю", "Ельцин - иуда", "Спартак-чемпион" и неизменная, как мавзолей Ленина, надпись "Х.й".

Обитатели дома, где прожил пять месяцев Алекс, тоже были разные, но все говорили только по-русски, включая негра, который изображал роль водопроводчика.

Алекс вставал в семь утра, делал зарядку, ел самостоятельно приготовленный завтрак и шел на работу, которая располагалась в полукилометре от дома в каком-то странном доме, стилизованным под советское учреждение под странной вывеской "Торгово-производственная фирма "ПЛЮС"".

В 9 утра Алекс входил туда, вяло махал рукой вахтеру, требовавшему пропуск, и садился за стол в какой-то комнате, где еще было пять человек. В течение двух-трех часов в день они должны были производить обзвон возможных клиентов по специально выданным для этого персональным справочникам.