Шрифт:
– Да-а, странные неточности, - задумчиво наклонил голову Сергей, - И, все-таки, почему я?
– Ты опытный оперативник, один из лучших в отделе. Потом ты все-таки занимался оборонными предприятиями, так что тебе это не совсем уж всё незнакомо. Потом тебе необходимо сменить ненамного обстановку - ты в последнее время что-то притормозил.
– Жарко же, - вяло буркнул Зайцев.
– Жарко. Ну, жарко. Бывало и хуже. Но ты просто увял, надо встряхнуться.... Какие у тебя текущие дела?
– Ну, я сейчас веду дело внешторговца Рабиновича о связи с разведслужбами Сьерра-Леоне. Очень перспективный материал...
Лисицын поморщился:
– Дохлое дело. И нудное. С этим Рабиновичем еще копать и копать. В общем, сдавай дело капитану Дятлову и приступай к изучению этих материалов. Три дня тебе на это. Потом поедешь в Нижний Новгород и Нижний Пропил. Надо будет повидаться кое с кем. Твое расследование пойдет под литерой "Операция У".
– "У" в смысле у-у-у?
– уточнил Сергей.
– "У" в смысле "игрек", - буркнул полковник, - Есть сведения об активизации иностранных резидентов в Сибири. Вот недавно атташе по культуре посольства Танзании захотел там поохотиться. Неспроста...
– Максим Исаевич! Пятница ведь! Я завтра на рыбалку собрался!
– взмолился Зайцев.
– На рыбалку - это хорошо, - согласно кивнул Лисицын, - На рыбалку обязательно езжай. Только смотри, удочку не сломай!
С этими словами полковник заразительно засмеялся. Сергей тоже хихикнул в кулак.
– Давай, значит, в среду ко мне, доложишь соображения, - резюмировал полковник Лисицын и, когда Сергей встал, спросил, - Ты по семейной части там никаких неприятных моментов не испытываешь? Консенсус?
– Полный консенсус, Максим Исаевич, - вздохнул Сергей.
– Значит, поедешь без напряжения, - полу утвердительно сказал Лисицын.
– Без напряжения. По крайней мере внутреннего, - кивнул Сергей, взял папку с документами и вышел из кабинета.
В среду Сергей ехал в скором поезде "Москва - Нижний Новгород" и думал о превратностях судьбы.
Если в Нижнем Новгороде он бывал и не раз, то в Нижнем Пропиле ему ни разу быть не приходилось, и было интересно побывать в глубине Сибири.
"В Сибири бабы что надо...", - подумал про себя Сергей и, вспомнив про субботнюю рыбалку, удовлетворенно улыбнулся.
Рыбки там были что надо! Особенно одна. Машей звали.
ГЛАВА 4. Некоторые страницы из жизни Алекса Стоуна - агента и человека.
Алекс Стоун был очень опытным агентом. В ЦРУ он работал уже почти двадцать лет и считался одним из самых лучших оперативных работников.
Он знал пять языков, включая наречия племен и народностей крайнего и не очень Севера, владел всеми приемами боевых искусств и совращения женщин, мог выжить без воды и пищи в течение длительного времени, хотя время никто не засекал.
Короче говоря, в любой отдельно взятой стране, включая страны Африки и Антарктиду, Алекс чувствовал себя как рыба в воде или как ковбой на лошади (по настроению), за исключением одной страны, где сдавали нервы даже у самых опытных и закаленных разведчиков. Этой страной была Россия, ранее входившая в состав СССР.
Алекс был в СССР несколько раз для стажировки под видом туриста, однажды даже вез нелегальное сообщение для резидентуры в Москве, но каждый раз ему было крайне неуютно в этой загадочной северной стране.
В период позднего брежневизма, когда он впервые приехал в СССР, он никак не мог понять, по каким критериям человеку присваивается титул "дорогой" и как переводится на английский язык "сраны сосискохо нахеря". Было также непонятно, является ли традицией для всего советского народа дарить друг другу в день рождения золотые звезды (вообще то, в принципе, Стоун был согласен, что тому, кто прожил в СССР 70 лет и даже 50, нужно давать звезду Героя Советского Союза).
После смерти верного ленинца и после смерти Ю.Андропова, которого на Западе побаивались, Алекс был в СССР в период мумифицирования Черненко и тоже никак не мог взять в толк, почему советские, а тем более кремлевские врачи выпускают на трибуну явно смертельно больного человека.
В период горбачевской эпохи иностранцам в СССР зажилось получше и Алекс посетил СССР три раза в составе торговых делегаций, но и тогда вызывало недоумение постоянное упоминание о консенсусе и неком процессе, который пошел.
По большому счету процесс, который был действительно заметен - это было появление на улицах большого количества проституток и неимоверный бардак во всем советском хозяйстве, который в одночасье всплыл наружу.
Директиву Горбачева - Лигачева о вырубке в стране виноградников ЦРУ, как он помнил, изучало и анализировало несколько недель, но так и не пришло к однозначному выводу, что за этим скрывалось.