Шрифт:
Мария Ивановна рассеянно покачала головой:
– Да, он был такой.... Все хотел что-то новое, неизведанное. И вот..., - она заплакала, опершись на косяк двери.
– Не надо, Марь Иванна, - упавшим голосом сказал Фидя, - Его светлое имя всегда будет у нас на устах.... Даже не знаю, как теперь за коровами смотреть..., хлыст не поднимается...
Фидель пустил почти натуральную слезу, махнул рукой и пошел на выход. Марья Ивановна машинально помахала ему платком. Она тихо прошла на кухню и стала мыть посуду обыкновенным хозяйственным мылом: после смерти Ксан Ксаныча использовать химпрепараты даже для мытья посуды она уже не могла.
Фидель рухнул на переднее сиденье "Волги", где его ждал Гена.
– Давай, Генка, назад. Только побыстрее!
– отдышавшись, вымолвил он.
– А где два пузыря?
– обиженно спросил Гена.
– Будут, - коротко ответил Фидель, - Только вечером...
– Ну да, - обиделся Гена, - Деньги утром, вечером стулья.
– Вечером водка, - поправил его Фидя, - Ладно, не мелочись, а то позеленеешь. Давай газу!
Гена вдавил в пол педаль акселератора и "Волга" с визгом рванула с места.
f
Агент Алекс с трудом разлепил глаза и несколько минут пытался понять, где он находится: он лежал среди каких-то веток, сверху полоскалась зелень.
Исходная информация явно была недостаточной. Алекс перевернулся на бок: справа от его головы лежала ржавая консервная банка, слева - бутылка с отбитым горлышком. Полученная вторичная информация дала основание сделать вывод, что он - Каменев Алексей Иванович и находится на том же самом месте, где накануне он пытался выведать полезную информацию у Васи с Колей.
Страшная головная боль говорила о том, что, скорее всего, Вася с Колей выведали какую-то полезную информацию у него. Алекс застонал и принял сидячее положение, при этом его голова уперлась в вершину куста.
Было еще светло и, посмотрев на часы, Алекс увидел, что по местному времени всего 8 часов вечера. Это означало, что он проспал более четырех часов.
"Fuck all these damned russian alkashes!"* - с тяжким ощущением в душе подумал Алекс и, повинуясь многолетней привычке, огляделся.
Внизу, куда спускался склон, мирно протекала речка, сильно отдающая одеколоном типа "Красный террор", вверху плыли облака в безмятежном синем небе, на ветвях оживленно чирикали воробьи. Какой-то потрепанный мужик невдалеке тянул пиво из бидона - словом всё дышало миром и спокойствием.
Алекс еще раз застонал и рывком поднялся на ноги. Этот маневр ему удался, хотя возникло непреодолимое желание облегчить мочевой пузырь. Это ему тоже удалось, но заняло гораздо больше времени. После этого надо было делать какие-то выводы.
Алекс стряхнул с себя землю и снял кроссовку с правой ноги: там, в специальной стельке лежали доллары США в сотенных купюрах, в левой кроссовке лежали доллары в полсотенных купюрах, в карманах ветровки были распиханы Российские рубли в разных номинациях. Первое решение созрело мгновенно: Алекс поднялся вверх, туда, где начиналась пешеходная дорожка, и пошел в сторону пивного ларька.
ГЛАВА 18. Человек человеку друг, а может и брат
Сунь Высунь сидел на лавочке возле Фидиного дома уже около двадцати минут, когда увидел его, выходящим из-за угла изгороди. Фидя, увидев Петра Николаевича, извиняюще развел руками (тетрадь он заранее засунул под рубашку за брюки):
*Черт, кажется я забыл сдачу в ларьке! (англ.)
– Извини, Николаич, дела неотложные были! Ничего, сейчас наверстаем! Принес?
Сунь молча поднял пакет, в котором угадывалось присутствие нескольких предметов, в том числе цилиндрических.
– Вот это молодец, это по-нашему!
– оживился Фидя, - Ну, теперя можно и поговорить. Заходи, Николаич!
Агент 05 молча вошел в жилище Владимира Ильича и молча сел на стул около накрытого со всей роскошью стола. Из пакета он вытащил бутылку "Московской" 0,7 л., три бутылки пива, полбатона копченой колбасы и буханку хлеба. Одновременно, чтобы нейтрализовать алкоголь, он медленно рассасывал под языком таблетку, приготовленную на основе тибетских трав.
– Ну, давай, Николаич, за знакомство!
– радостно проговорил Фидя и налил по сто пятьдесят. Сунь Высунь поморщился, но был вынужден подчиниться. Глухо звякнуло стекло стаканов.