Зрелище что-то ворошит в памяти его преподобия. Он готовит свои длинные кости к процессу вставания со словами:

— Но он же не умер?

— Это его преподобие про него, на чердаке, — догадалась Элоиз.

Элинор говорит:

— Я их положу под душ, чтобы опрыскивались. Чтобы сохранялись в свежем виде.

Листер помогает его преподобию снова погрузиться в кресло:

— А мы вот тут фотографируемся, ваше преподобие.

— О! — говорит его преподобие. — О, да-да, понятно. — Он, очевидно, приучил себя, не маясь понапрасну, приноравливаться к новейшим нравам, нововведениям молодого поколения, при всей их очевидной нелепости и странности. Над которой, видимо, он размышляет, осваиваясь в комнате. Мистер Сэмюэл, явившись со своим аппаратом, щелкает задумчивую голову его преподобия, беспомощно уроненные руки.

— Отлично. — Листер вошел из кухни, на подносе в элегантно-серебряном стакане нежно неся дымящееся виски, которое помешивает длинной ложкой. — Еще давайте, — велит он мистеру Сэмюэлу, а сам отдергивает стакан, к которому его преподобие уже тянет руку. Аппарат мягко щелкает, и благословляющий жест запечатлен. А его преподобие получает свой горячий тодди.

— Добрый вечер — или, скорей, доброе утро, ваше преподобие? — Мистер Макгир выходит из буфетной, таща тяжелый магнитофон. — Очень рад, — говорит мистер Макгир.

— Мистер Макгир... э-э... добрый вечер. Я уже лег в постель, и вдруг — телефон. Сестра Бартон — меня. Срочно, она говорит, он визжит и воет. И вот я здесь. Но я ни звука не слышу. Все легли спать. И что Клопштоки там делают, в библиотеке?

Мистер Макгир на все на это отвечает:

— Я, собственно, не знаю. Велено не беспокоить.

— Там Клопштоки и Виктор Пассера, — вставляет Элоиз.

— Особой роли не играет, Элоиз, кто именно у них в гостях, — вмешивается Листер. — Совершенно к делу не относится.

Пабло с Элинор вернулись из ванной, где оставили погребальные цветы. Пабло присаживается к Элоиз, на ручку кресла.

Его преподобие, взглянув на парочку, тянется к газетной вырезке. Надевает очки.

— Вот, захватил с собой. — Снова глядит на парочку. Глядит на клочок бумаги, потом — строго — на Пабло. — Вырезано мною из «Дейли Американ», для нужд барона. Но данный материал имеет прямое касательство к обычаям этого дома в целом, и коль скоро уж я здесь, а барон занят, мне представляется нелишним почитать его для всех, кому это может пригодиться. — И смотрит на Пабло.

— Ну, валяйте, — говорит Пабло, еще плотней притискиваясь к Элоиз. Она оглаживает свой живот, время от времени колышущийся сам собой. Листер, сидя у стола, кивком указывает на магнитофон и смотрит на мистера Макгира.

Мистер Макгир втаскивает магнитофон на стол, и Листер говорит:

— Я не вполне улавливаю, ваше преподобие. Не могли бы вы нам это еще раз пояснить?

Мистер Макгир включает штепсель в розетку. Его преподобие, наконец, поверх очков оглядывает магнитофон.

— А это что такое?

— А это электронное устройство для приготовления пищи, — объясняет Листер. — В наши дни, знаете ли, все на электронике. Индивидуальный подход остался в прошлом. Мы просто программируем наши блюда.

— А-а, ну да, ну да. — Вдруг делается ясно, до какой степени его преподобию хочется спать. Веки слипаются, клонится голова, чуть ниже, дернувшись, съезжают руки с зажатой в них газетной вырезкой.

— Ваше преподобие, вы объясняли насчет этой статьи. — Листер затягивается сигаретой. — Мы, естественно, готовы воспринять все наставления, какие вам угодно будет перед нами метать, ибо мы хоть и сущие свиньи, но и овцы заблудшие. Каждый бредет сам по себе и к козлищам причтен. Обыкновенно...

— Да, секс, — пробуждается его преподобие. Смотрит на Пабло, потом на Элоиз, потом на вырезку.

Листер говорит:

— Обыкновенно данная тема не затрагивается в этих четырех стенах.

— Но вы должны быть откровенны. Нет смысла утаивать факты, — строго возражает его преподобие.

Листер поднимает палец, и начинают кружиться магнитофонные бобины. Его преподобие говорит:

— Я привез это для Клопштоков, для Сесила и Кэти. Предполагаю, что кое-что в этом материале им поможет преодолеть их затруднения. Надеюсь, что и вам это равным образом поможет, каждому из вас. — Далее он читает по газете: — «Новое средство антисекс» — это заглавие. «Эдинбург, Шотландия. Научная медицина открыла средство, которое поможет обуздать тех, кто злоупотребляет сексом, как сообщил один врач Королевскому медико-психологическому обществу. Руководитель эдинбургских испытаний нового немецкого лекарства доложил членам общества о сорокалетнем мужчине, принуждавшем к сексуальным действиям в особо грубой форме целый ряд особей женского пола. На счету этого мужчины случаи непристойного обнажения, гомосексуальные связи и ежедневная потребность в сексе. Но трехнедельный курс применения нового лекарства, содержащего кипротерон ацетат, умерил его потребности, сообщает эксперт. Вышеописанное средство испытывалось еще на трех субъектах. Все трое сообщили, что чувствуют себя лучше». И так далее и тому подобное. Ну вот, — заключает его преподобие.

Листер поднимает палец, магнитофон останавливается.

— Ценнейшее сообщение, ваше преподобие, — говорит Листер. — Его следовало бы послушать всем и каждому, ибо оно объясняет многое из того, что произошло под этой крышей.

— Я того же мнения, — говорит его преподобие угрюмо и прячет вырезку в карман. — Лучше я домой поеду, — прибавляет он.

— Ветер утих, — говорит Адриан.

— Он здесь переночует, — говорит Элинор. — Не может он сейчас тащиться в Женеву на мотоцикле.