Друг Анны, Алекс, кричит:

— Иди сюда! В машину, Анна. Тут опасно!

Мистер Сэмюэл, взяв ее под локоть, подталкивает к машине.

— Ну вы-то тут при чем? Отправляйтесь домой, забудьте даже думать.

Массажистка, при всей своей корпулентности и мощи, проявляет, увы, весьма слабую нравственную стойкость. Она разражается рыданиями, заливаясь, как дитя, друг же ее Алекс, моляще постреливая из-под шелковой косынки густо подведенными глазами, поставив домиком тоненько рисованные брови, тянет к ее лицу жилистую руку.

— Идем в машину, Анна, — молит он, с горькой укоризной глядя на мистера Сэмюэла.

Анна набрасывается на мистера Сэмюэла:

— С каких это пор вы тут секретарь? Виктор Пассера у них секретарем с самого июня!

— Умоляю вас, — говорит мистер Сэмюэл. — Я отнюдь не утверждаю того, что он не секретарь. Я говорю всего лишь, что я секретарь в данной резиденции. Здесь я даже не знаю, сколько вообще секретарей. Виктор — один из многих, и лишь по случайному совпадению из-за совещания его с бароном и баронессой Клопшток вам пришлось томиться перед домом в такую непогоду. Да, не повезло. Езжайте-ка домой. Музычку поставьте.

— Но все будет хорошо? — спрашивает Анна. Алекс уже влез в машину и ждет ее. Анна садится к нему, кладет руку на руль, но без уверенности. Смотрит на Алекса, ожидая указаний. Мистер Сэмюэл тем временем, изящно-озабоченный, успел юркнуть к черному ходу и теперь подбирает ключ.

Парочка в машине смотрит на него, он им бросает прощальный взор, после чего преспокойно запирает перед ними дверь. И тогда они трогают с места, едут по длинной аллее, по виляющему въезду, мимо лужаек, которые летом, зелено сияя, льнули с одной стороны к синеве плавательного бассейна, а с другой — к пруду с кувшинками, к мудрено выстриженным тисам, к фонтанам, к запущенному розовому саду. За спинами у них, там, сзади, за стеною мрака, мерцает дом — узкими щелями пунктиром по всему тылу, а уж за домом, дальше, в совсем далекой тьме, земля террасами спускается к Женевскому озеру, где зачалены лодки, где к дальнему гористому берегу, дрожа, бежит вода. Все это оставляя позади, зеленый автомобильчик приближается к сторожке. Анна жмет на гудок. Тео стоит, теперь тепло укутанный, по-видимому предуведомленный; он отпирает и широко распахивает ворота.

Когда они добрались до шоссе, исчезли там с глаз прочь, он возвращается в сторожку и записывает номер автомобильчика в блокнот, предусмотрительно оставленный в прихожей.

Жена стоит рядом в своем халатике.

— Ты это зачем? — спрашивает она.

— Не знаю, Клара. Но поскольку меня предупредили, что работать придется всю ночь, а сменщика не будет, я записываю все номера. Не знаю, Клара, правда, сам не знаю зачем.

Вырывает листок, комкает, бросает в огонь камина.

— А что такое со сменщиками? — спрашивает Клара. — Где Конрад, где Бернард, где Жан-Альбер, где Стивен? И почему они Пабло не пошлют, что ему там с ними делать в доме? Я ужасно сплю, и как я могу спать?

— Я человек простой, — говорит Тео, — от твоих снов меня в дрожь кидает, но бог с ними, с твоими снами, не до них теперь, а что-то будет, чует мое сердце. Баронесса не по правилам играла, вот все из-за чего. И как же это она себя допустила до погибели? Говорят, всего-то год назад прекрасная была собою женщина. Всем нравилась.

— Она волосы раньше подсеребряла, не то прядями высвечивала, — шепчет Клара. — И зачем было менять стиль? Зачем вдруг этот натуральный вид понадобился? Наверно, с кем-то искренней быть захотелось.

— Ты не пугайся, Клара. Ты не бойся.

— Все это правда, что я говорю, Тео. Она сразу, вдруг переменилась. Я же тебе показывала в журналах, в лыжном таком костюмчике. Правда, изумительная была?

— Ложись спать, Клара. Я говорю, иди ложись.

— А можно, я радио включу, ради компании?

— Хорошо. Только потише. Нас, понимаешь, тут не для того держат, чтобы мы получали удовольствие.

Тео выходит из своей двери, потому что другой автомобиль, посверкивая фарами, близится к воротам.

Шофер высовывает голову, пока Тео отпирает ворота, но Тео заговаривает первым, очевидно узнав того, кто сидит на заднем сидении.

— Ваше превосходительство принц Евгений, — почтительно произносит Тео.

Губы шофера шевелятся, но в глазах стоит то ли усталость, то ли скука.

— Я точно знаю — их дома нет, — говорит Тео. — А ожидали они ваше превосходительство?

— Да, — звучит ответ из темноты.

— Сейчас в большой дом позвоню. — Тео бросается в сторожку.

— Трогай, — говорит шоферу принц Евгений. — Что его ждать? Все это чушь собачья. Я сказал Клопштоку, что загляну после обеда, и я заглядываю после обеда. Мог бы, кстати говоря, предупредить швейцара. — А машина тем временем уже на повороте к дому.

Листер ждет у входа. Сбегает по ступенькам к большой машине в ту секунду, когда шофер открывает дверцу для принца Евгения.

— Барон с баронессой в отсутствии, — говорит Листер.

Принц Евгений уже вылез и разглядывает Листера.

— А вы кто такой? — спрашивает он.

— Прошу прощения, ваше превосходительство, что я в партикулярном виде, — говорит Листер. — Я Листер, дворецкий.

— А с виду государственный секретарь.

— Благодарю вас, сэр.

— Это не комплимент, — говорит принц. — Что это вы такое мне говорите тут — в отсутствии? Утром я видел барона, он просил заглянуть после обеда. Меня ждут.