Шрифт:
Он опустил бронестекло.
— Ахтунг! Дойче зольдатен! — и продолжил по-русски: — Вы находитесь в зоне контроля союзных вооружённых сил! Представьтесь, битте!
Пятеро остановились, один вышел вперёд.
— Russisch?
— Я, — согласился Юра.
— Ми есть Suche Patrouille… сёрч патрол… erretten…
— Спасатели? — подсказал Юра. — Рескью-рейнджерс?
— Ja-ja. Ми прибыл zur Rettung und Evakuierung… солдаты, дойче солдаты, wie es ist — рассветка? Дойче рассветка. Шоравак, Нушшки. Pakistan, Afghanischen Grenze… границе, так?
— Та-ак… — согласился Юра. — Вы прибыли эвакуировать немецких солдат с афгано-пакистанской границы… Вы знаете, где сейчас находитесь? Локацион? — Он ткнул пальцем себе под ноги.
— Weifi nicht, Genosse! — И немецкий капитан для ясности энергично покрутил головой. Показал Юре мёртвый планшет на левом запястье: — Alle Gerate aus… как ето? — фф топка!
— Это, — медленно начал Юра, оглаживая пространство вокруг себя, — Чернобыль, Зона. Белоруссия.
Похоже, капитан был крепок на удар. Он только помотал головой.
— Чер-но-пиль. So. Просит… простит! — сказал он и обернулся к своим. — Tretet her zu mir!
В течение нескольких минут он объяснял своим, где они находятся и что предположительно случилось. Юра своими глазами убедился, что пресловутая дисциплина в бундесвере не более чем очередная городская легенда. Гауптмана хватали за рукава, кричали наперебой, что-то доказывали…
Потом капитан вернулся.
— Простит. Мои люди ффолноватся. Ффолноваются. Йа habe viel davon слушать on Чер-но-пиль. Ми ффсе… как ето? — дадим дубу? So?
— Ну, зачем же такие изыски, — пробормотал Юра. — Не волнуйтесь, дорогой гауптман, мы вас всех вытащим, — сказал он медленно, успокаивая не столько словами, сколько интонацией.
Пока с вами что-нибудь не случилось, добавил он про себя.
Юра вдруг понял, откуда взялись давешние немцы-зомби, и ему стало нехорошо.
И тут бубнившие долгое время голоса стали наконец приближаться.
Из тумана вышли Назаренко, Настя — и с нею кто-то незнакомый в оранжевом комбинезоне. Надо полагать, пресловутый муж-доцент…
21
— Дорога-то есть, — сказал Малой, выпуская плотный клуб дыма; дорвался, бедняга. — Да только нехорошая та дорога…
Сидели в добротном партизанском блиндаже: двое научников, двое «волкодавов» — их охрана и проводники, — Юра с Настей, гауптман Шаффхаузер; все прочие разместились снаружи, под навесом.
— В чём нехорошая? — спросил Юра.
— Шесть аномальных полей — на карте они отмечены; поля малостабильные, могут смещаться. Что не есть гут. Вот здесь образовались подземные полости, случаются провалы — а иной раз выход какой-то дряни наружу. Что-то вроде газа, но не газ. Кевлар с тефлоновым покрытием этот не-газ прожигает минут за пятнадцать. Наконец, почему-то вот здесь и здесь, — Малой мундштуком трубки ткнул в карту, — несколько раз отмечалось массовое появление мутантов. Гон. Куда гон, откуда — непонятно. Но подвернуться под такое легко, а выжить, когда гон через тебя идёт, трудно. Так что мой вам совет — подумать про другой маршрут.
— Другой, Костя, — только через Киров, — сказала Настя. — А я немцев туда ни за что бы не повела. Моему чутью ты доверяешь?
— Ну, в общем… скорее, да.
— Вот и я об этом. А если дать крюка на юг?
— До железки? Но это пешком придётся.
— Конечно, пешком.
— Нет, я бы не стал. Тоже очень нехорошие места. Туда просто так никто не суётся. Думаю, остаётся нам одно — отсюда вдоль просёлка на Лисаву, от Лисавы на восток, на Углы, и оттуда уже строго на север, до КПП. По опыту — не самый безопасный маршрут, но лучше других.
— Ты сказал — вдоль просёлка?
— Ну да. Машина там не пройдёт: завалы. Только пешком. Машиной путь единственный — через Киров.
— Настя, — спросил Юра. — А почему ты говоришь, что немцам через Киров опасно?
— А, ты же всё проспал… Там, видишь ли, сорок второй год.
— Где?
— В Кирове. Не настоящий, конечно, а в головах. Вот так, в гребёнку с нынешним, но всё равно. Я тебе потом кое-что расскажу, попозже…
— Типа — они мозгами поплыли?
— Сложно сказать. Может, они, а может, мы — с их точки зрения. Но давай сейчас не углубляться…
И тут Юра понял, что Настя ему движением глаз показывает на гауптмана, который делал вид, что ничего не понимает.
Гауптман, между прочим, был симпатичным мужиком, с которым Юра был бы не прочь посидеть за пивком где-нибудь в нейтральной стране — скажем, в Швеции. В Швеции в своё время Юре очень понравилось. Устраивали совместные манёвры по блокированию горных перевалов. Потом шведы угощали.