— Дядя Петя, — сказала она, — ты там под сиденьем пошарь — должна быть такая сумочка брезентовая, как бы от противогаза.

— Есть такая, — сказал дядя Петя.

— Ты её открой и кружки достань. И бутылочку возьми из ящика.

— Да, — сказал дядя Петя. — Командир, слезай.

Юра сполз вниз. Он был как деревянный. Всё, что происходило, происходило не с ним.

— Держи ровно. — Дядя Петя сунул ему небольшую кружечку из нержавейки, другие раздал экипажу. Отвинтил колпачок «Трёх танкистов». Разлил. — Скажи слово, командир.

— Земля пухом, — сказал Юра. — Не знаю, во что ты верил, брат Буравчик, но пусть тебе там будет хорошо.

Выпили, закусили кусочками ржаного сухаря.

— А теперь, — сказала Настя, — дядя Петя за руль, я наверх, а ты, командир, — на заднее, и спать.

— Ну нет, — сказал Юра.

— Ну да. Тебе сейчас дыхание вернуть надо. А без этого от тебя одни траблы будут — и никакого толку. Допей пузырь и не возникай.

— Так заметно? — спросил Юра.

— Угу, — сказал Назаренко. — Даже я, толстокожий…

— …и ни фига не женственный, — закончила Настя. — Поехали.

Она забралась в турель. Теперь перед Юриным лицом в опасной близости от него маячили её ноги. В мешковатых штанах и тяжёлых берцах. Юра налил полную кружку водки и выпил как воду, не чувствуя ни вкуса, ни градуса. В бутылке ещё немного плескалось. Это он оставил на потом.

Машина тронулась, и Юра вдруг как бы опрокинулся назад, сквозь спинку сиденья. Там была темнота.

Спустя вечность он открыл глаза, но не проснулся. В лицо ему светил сальный луч плохого китайского фонаря.

— А это наш командир, — сказала Настя.

— И чаго он таки квелы? — поинтересовался незнакомый голос.

— День был тяжёлый. Замотало.

— Ясны перац… Так яка, кажаш, твого прозвишча?

— Малой. Константин Георгиевич.

— Гэто доцент ци што?

— Да, он.

— Адразу б сказала — мол, жинка Доцента. А то — малой, малой… Валяйте, едзьце. Сторожко там — ноч, уся паскуддзе вонки. А за патроны дзякую вам.

— И за спиртягу, — добавил кто-то густым басом.

Юра закрыл глаза и позволил себе утонуть.

Потом он в глубине своего беспамятства понял, что вся эта сцена происходила в темноте — а значит, бесконечный полярный день закончился.

Когда Юра пришёл в себя, машина стояла косо. Очень косо. Вдали бубнили голоса. Было не то чтобы светло, а примерно как в пасмурный день на рассвете. Или на закате.

Отлежал себе всё… Ворча, он стал распрямляться. Снаружи ни черта не было видно, только серо-голубые деревья впереди и пустое пространство сзади. Потом он понял, что всё окутано туманом. И что он в машине один.

Нельзя же ходить в тумане! Что они себе думают?..

Да. Но самому-то нужно выйти. Немедленно. Хотя в этих «Тиграх» писсуар был предусмотрен, но Юра не чувствовал себя в силах его найти и правильно им распорядиться. Всё казалось чудовищно и раздражающе сложным.

При этом — ни малейших симптомов похмелья. Да и выпил-то…

Он подобрался к левой двери, которая была выше. Под той, что ниже, мог оказаться обрыв или, того хуже, яма. Со «студнем» на дне. Он с трудом открыл тяжёлую дверь и, посмотрев под ноги, спустился на дорогу. Не отходя далеко, слил лишнюю воду. Её накопилось более чем достаточно. Пока лил, вспомнил, как в подпольном ночном шинке на базе делали коктейль «ведьмин студень»: восемьдесят граммов спирта, двадцать — шартрёза, или абсента, или грин-дринка, или простой аптечной полынной настойки, — и кубик сухого льда. Подождать, пока лёд испарится. Принимается одним глотком. Впечатления незабываемые…

Он уже собирался вернуться в машину, когда увидел движущиеся к нему огромные размытые силуэты. Почему-то первым побуждением было — пойти навстречу. Преодолев себя, Юра вскарабкался внутрь салона, перебрался на переднее сиденье и включил тепловизор.

Шли шесть человек. Нормальных людей, без малейших странностей. Шесть. Откуда?

Потом он сообразил, что это, наверное, и есть застрявшие учёные — или кто-то от них.

Что его насторожило, он и сам не знал. Наверное, то, что голоса вдали не переставали бубнить.

Дьявол, кто же это? Партизаны?

Вынув из зажимов над головой ружьё, Юра подсоединил магазин со шрапнелью, передёрнул затвор и левой рукой провернул на двери штурвальчик, поднимающий броневую заслонку амбразуры.

Тут же чётко донеслись голоса:

— Herr Hauptmann, es ist ein Jeep, ist es nicht?

— Ja, sehr gerne…

— Ist die Taliban haben Jeeps?

— Ist die Taliban leben in den Siimpfen?

Три слова Юра уловил знакомых: гауптман, джип и Талибан. В общем, этого было достаточно.