– А что случилось? – тревожно спросила Липучка.

– А вы откройте и узнаете, – посоветовал Гуров.

– Я не одета, – возразила хозяйка, но затем все-таки загремела замком и после недолгой возни приоткрыла дверь.

В узкую щель, ограниченную дверной цепочкой, выглянуло слегка опухшее, но тем не менее очень симпатичное женское личико, обрамленное всклокоченными золотистыми волосами. Глаза у Липучки были пронзительно голубые и ясные, и Гуров вынужден был признать, что даже без косметики и прочих женских штучек она необыкновенно хороша.

Тревожно всмотревшись в Гурова, девушка неожиданно успокоилась и с досадой сказала:

– Чего ж вы врете – из милиции! Не видите, сплю я? Шляетесь здесь ни свет ни заря… Делать, что ль, больше нечего?.. Послушайте, а может, вы квартирой ошиблись? – вдруг оживилась она. – Что-то я вас совсем не знаю…

– Не думаю, что ошибся, – сказал Гуров. – А не знаете вы меня по одной простой причине – потому что мы не знакомы. Чтобы ликвидировать это досадное упущение, беру на себя инициативу. Позвольте представиться – старший оперуполномоченный по особо важным делам полковник Гуров.

– Ого! – опешила девушка. – Так вы серьезно?

Ее голубые и, в общем, незлые глаза вдруг разом сделались холодными как две прозрачные льдинки. Она окончательно проснулась и теперь напряженно раздумывала, как ей поступить дальше – Гуров понял это по ее лицу.

– Вы бы меня впустили, – добродушно посоветовал он. – Не через цепочку же нам переговоры вести. Соседи и так все ваши тайны знают.

– Это не соседи, а козлы, – неожиданно резюмировала девушка довольно громким тоном. – Уроды все как на подбор. Теперь вам понятно, что я думаю о своих соседях?

– Да, думаю, что понятно, – сказал Гуров. – Ваше заявление трудно назвать двусмысленным. Но, может быть, все не так уж плохо, как вам представляется?

– Все гораздо хуже, – убежденно возразила девушка и вдруг, порывисто отпрянув назад, захлопнула дверь.

Гуров не успел даже удивиться, как лязгнула цепочка и дверь уже по-настоящему открылась.

– Ну проходите уж! – со вздохом сказала хозяйка, под взглядом гостя запахивая на груди белый кружевной халатик. – И не пяльтесь так – у меня мурашки по коже!

Гуров, однако, никаких мурашек не заметил – кожа у девушки была гладкая, покрытая ровным светло-шоколадным загаром. В каком-то смысле этот загар можно было считать профессиональным – на шести сотках за два выходных дня так не загоришь. «Возможно, вредная старуха переборщила, называя Липучку проституткой, но какая-то доля истины тут есть наверняка, – подумал Гуров, следуя за девушкой в комнату. – Она зарабатывает на жизнь телом, внешностью – возможно, в модельном бизнесе – и, в конце концов, что тут плохого? Как говорится, все, что не запрещено… Глупо ожидать, что сегодняшние девушки будут сдавать нормы ГТО и краснеть при слове «мужчина». Они и от других слов не очень-то краснеют… Что выросло, то выросло!»

Однако, попав в комнату Липучки, Гуров первым делом обратил внимание на наличие в помещении аппаратуры – список похищенного «гуманистами» он вызубрил наизусть. Аппаратура у Липучки ограничивалась небольшим телевизором и магнитолой, и то и другое выглядело не слишком шикарно – скорее всего в этом отношении Липучка была совсем не привередлива.

И еще в этом чисто женском гнездышке, довольно уютном и комфортабельном, царил тем не менее страшный беспорядок. Гуров давно уже обратил внимание на эту особенность – женщины делаются поборницами порядка и аккуратности лишь в том случае, если рядом с ними находится мужчина. Когда они одиноки, то предпочитают жить в хаосе, от которого обольется кровью сердце самого непритязательного мужчины.

– А вы не такой противный, как все милиционеры! – неожиданно сказала Липучка, останавливаясь и оглядывая Гурова с головы до ног. – Практически выглядите как нормальный человек.

Гуров шутливо поклонился.

– Спасибо, – сказал он. – Доброе слово и кошке приятно. Но почему у вас такое мнение о милиции? Какие-то неприятные воспоминания?

– А какие могут быть приятные воспоминания о милиции? – небрежно ответила Липучка.

Она огляделась, сгребла с дивана разбросанную по нему одежду и кивнула Гурову:

– Садитесь, что ли… Так чего вы ко мне приперлись? Наверное, соседи настучали, что я тут телом направо-налево торгую?

Она усмехнулась и потянулась за сигаретами, лежащими на столике с косметикой. Гуров, однако, обратил внимание, что усмешка у нее вышла совсем невеселой. Он присел на диван и, дождавшись, пока Липучка закурит, сказал:

– Вообще-то «приперся» я к вам по другому вопросу. Вы, может быть, пропустили мимо ушей мою рекомендацию, поэтому хочу напомнить, что занят особо важными делами. А ваше тело, при всех его несомненных достоинствах, на таковое не тянет ни при каких обстоятельствах.