Шрифт:
— Кошмары? — проскрипел Гусохвост. — Не было у меня ничего такого! Кошмар начался, когда я открыл глаза и увидел эту дрянь! — он оскалил желтые зубы на Когтишку. — Прочь отсюда, чудовище!
— Сейчас я его успокою, — ласково проговорил Пышноус. — Отведи котят в детскую, Синегривка.
Малыши уже забрались в глубь папоротникового туннеля и замерли в тени, растерянно оглядываясь назад. Синегривка повернулась и погнала их дальше.
— Что мы сделали плохого? — прошептала дрожавшая от страха Снежинка.
— Ничего, — твердо ответила Синегривка. — Просто Гусохвост очень-очень старый кот, и ему порой мерещится всякая ерунда.
— Ничего мне не мерещится! — прокричал старик им вслед.
Синегривка обернулась и увидела, что Гусохвост указывает грязной лапой на Когтишку. Нитка слюны свисала из пасти старика, а плешивые уши были прижаты к макушке.
— Держите эту тварь подальше от меня!
Глава VII
Солнце с каждым днем светило все мягче, а сочная зелень леса все заметнее угасала, выцветая до желтых и золотых красок Листопада. Упавшие листья устилали землю, хрустели под лапами Синегривки и горько пахли увяданием. Птицы звенели в ветвях, а белки без устали пополняли свои запасы, чтобы пережить долгие дни Голых деревьев.
Но сейчас Синегривку не интересовала дичь. Куча была полна, границы безопасны. После суеты и писка детской ей хотелось побыть одной в лесной тишине. Синегривка заметила, как Белогривка тяжело вздохнула ей вслед, когда она выходила из ходящей ходуном детской. Белогривка безумно любила Белыша, но страшно скучала по радостям воинской жизни. Синегривка видела, с какой тоской ее сестра провожала взглядом приходящие и уходящие патрули и как она то и дело грустно поглядывала на выход из лагеря, совсем как в те дни, когда они были котятами.
— Почему Остролап ходит и на охоту, и в патрулирование? — спросила она накануне у Синегривки. — Вообще-то, это не только мой, но и его котенок!
— Но он же не может кормить Белыша, — напомнила сестре Синегривка. Она ласково дотронулась носом до щеки сестры. — Очень скоро Белыш сможет есть мясо, и тогда ты сможешь ненадолго оставлять его с Зарянкой и Пестролапой и уходить на охоту.
Белогривка тяжело вздохнула.
— Ах, но я же буду так скучать по своему малышу!
Синегривка с трудом подавила приступ раздражения. Кажется, Белогривка сама хотела котенка! Никто не заставлял ее торопиться.
— Отлично, Златолапка! — раздался с вершины склона радостный крик Дроздовика.
Ветка над головой Синегривки закачалась.
— Смотри, Синегривка! — завопила Златолапка, глядя на нее сквозь листву. — Я сейчас заберусь на самую вершину.
— Осторожнее, — предупредила Синегривка.
Златолапка с каждым днем становилась все более и более бойкой и уже почти сравнялась с братом в силе и отваге.
— Будь внимательнее! — закричал Дроздовик, стоявший у корней дерева.
— Где Рябинка? — спросила Синегривка, удивившись тому, что опытная воительница оставила свою ученицу без присмотра.
— Ей что-то попало в глаз, и она пошла к Пышноусу, — ответил Дроздовик, не сводя глаз с юркой светло-рыжей фигурки, пробирающейся сквозь листву.
— Я попрошу Солнцезвезда, чтобы Дроздовик стал моим наставником навсегда! — раздался звонкий голосок сверху. — Рябинка никогда не разрешала мне забираться на такую высоту!
Дроздовик виновато покосился на Синегривку.
— Ну вот, — вздохнул он. — Попался. Златолапка вела себя так уверенно, что я думал — она постоянно лазает по деревьям!
— Не волнуйся, — промурлыкала Синегривка. — Я не расскажу Рябинке.
Дроздовик потрепал ее хвостом по боку.
— Спасибо! За это я обещаю вернуть Златолапку в лагерь в целости и сохранности.
Отойдя от дерева, Синегривка пошла по поросшей высокой травой прогалине и нырнула в заросли папоротников. Ей захотелось пить, и она повернула к реке.
Эта часть леса была укрыта от ночных холодов и ветров, поэтому кусты здесь все еще сохраняли густую зелень. По сравнению с жаркими днями Зеленых листьев, река стала намного полноводнее, она весело бежала по камням и лизала песчаный берег, вплетая свое беспечное журчанье в тихий шелест листвы. Синегривка высунула голову из куста и оглядела поросший кустарником берег.
Рыжеватая тень мелькнула на мелководье.
«Лиса?»
Синегривка с опаской принюхалась — тут же напряглась, почувствовав резкий рыбный запах Речного племени. Не веря своим глазам, она увидела, как Желудь вылезает из воды на берег Грозового племени в каких-нибудь трех хвостах от того места, где стояла она.
Он отряхнулся, как собака, а потом растянулся на теплом камне, выступавшем над водой. Солнце блестело на гладкой мокрой шерсти, плотно облегавшей его мускулистую фигуру. Он собирался вздремнуть на солнышке! На территории Грозового племени!