Кирстен засмеялась.

— Почему-то я так и думала.

— Вообще-то она мне безразлична, но меня беспокоят последствия вашей дружбы. Сейчас тебе совсем не нужны новые обличительные статьи в прессе.

— Да, ты права, — Кирстен вспомнила разговор с Кемпбелом. — Знаешь, Кемпбел мало говорил об этом, но, может, я из-за своей паранойи так интерпретировала его слова. Мне показалось, что он хочет докопаться до причины нашего разрыва с Лоренсом.

Элен нахмурилась.

— Но чем это может его заинтересовать, ведь прошло столько лет?

— Диллис подозревает, что я выкинула тогда такое, что сейчас пожертвовала бы всем, лишь бы об этом не узнали.

Глаза Элен загорелись от любопытства.

— Ты и впрямь сделала что-то такое? — спросила она.

— Да.

— Ты мне расскажешь?

Кирстен покачала головой.

— Это так ужасно?

— Для меня — да. Для Лоренса — в меньшей степени, но, думаю, и он не хочет, чтобы об этом все узнали.

— Боже, я умираю от любопытства. А Пол знал?

— Конечно. Отчасти поэтому он и бросил Диллис. Он, конечно, и до этого собирался уехать без нее на юг Франции, но когда я сделала это, он поспешил осуществить свой план. И все же, — добавила Кирстен с неожиданным оживлением, — поскольку Кемпбел утверждает, что Лоренс его друг, будем надеяться на его преданность. Может, он и не впутает во все это Лоренса. А если он не назовет имени Лоренса, вся эта история потеряет смысл. Меня сейчас беспокоит одно: как поступить с Джейн.

— Гони ты ее в шею, — сказала Элен, наливая себе кофе.

— Ты иногда бываешь поразительно жестокой, — заметила Кирстен.

— Сама подумай, если она уйдет из твоей жизни, это едва ли станет невосполнимой утратой, не так ли?

— Нет, но…

— … но ты для нее незаменима, ты это хочешь сказать?

— Не в этом дело. Но прежде чем запретить ей приходить сюда, я хочу попытаться выяснить, не Пиппа ли снабжала Дэрмота Кемпбела информацией обо мне. Джейн, конечно, едва ли это знает, но наверняка согласится помочь мне.

— Уверена, что согласится. По правде говоря, ее способность быть незаметной просто приводит в ужас.

— Но для нашей цели это дар Божий.

— Возможно. Знаешь, — задумчиво проговорила Элен, — едва ли это делала Пиппа. Вспомни, вначале Кемпбел писал о событиях, происходивших с тобой задолго до того, как вы познакомились с Лоренсом.

— Но Лоренс знает все, а он, возможно, рассказал Пиппе.

— Ну, хорошо, а если выяснится, что это она, как ты поступишь?

— Еще не знаю. Возможно, придется поговорить с Лоренсом. Если, конечно, он согласится, в чем я сомневаюсь.

— Пожалуй, не следует опережать события. Всему свое время. Раз ты подозреваешь Пиппу, значит, это снимает подозрения с меня?

— С тебя?

— Да, с меня. Только не говори, что тебе это никогда не приходило в голову! Ведь лучше, чем я, никто не знает ни тебя, ни твое прошлое.

— Наверное, никто. Но у меня и мысли не было, что это твоих рук дело.

— Так ты доверяешь мне безоговорочно?

— Конечно.

— Ну, так умоляю, расскажи мне скорее, что тогда произошло!

Воцарилась напряженная тишина. Ее нарушало лишь радио, передававшее неутешительные известия о последних событиях в Боснии, да легкое постукивание чашек о блюдца.

Лица Лоренса, Пиппы и Джейн были наполовину прикрыты развернутыми газетами, которые им только что принес Кемпбел. Том лежал на диване и, сунув в рот большой палец, смотрел мультик по телевизору.

Длинная статья, так поглотившая их внимание, была написана Кемпбелом, но редактировала ее Диллис Фишер. После встречи Кемпбела с Кирстен в ресторане «Байбендам» прошло более недели, и все это время он вел жестокий бой с Диллис, пытаясь предотвратить появление в прессе имени Лоренса. На сей раз ему удалось добиться своего, но в статье все-таки содержался косвенный намек, разумеется, понятный Лоренсу. Поэтому Кемпбел сам принес им газеты. Тогда он сможет хоть отчасти оправдаться перед Лоренсом.