Кирстен терпеливо ждала, когда он перестанет затравленно оглядывать зал, прекрасно понимая, о чем думает Кемпбел. Меньше всего он хотел бы, чтобы его увидели в ресторане с Кирстен Мередит, ибо это безвозвратно подорвало бы доверие к нему. Приняв это во внимание, Кирстен надела черный костюм безукоризненного покроя и черную соломенную шляпку с широкими полями. Это должно было привлечь к ней всеобщее внимание. К сожалению, едва ли среди посетителей ресторана окажутся коллеги Кемпбела, но если бы Элен назначила ему встречу там, где бывают журналисты, он наверняка насторожился бы, тем более что Элен обещала рассказать ему все тайны Кирстен Мередит.

— Итак, — сказала, наконец, Кирстен, положив на стол сумочку, — я сразу перейду к делу. Как прекратить эту травлю?

Кемпбел злобно смотрел на нее через стол. Он не выносил, когда над ним шутили, хотя сам был большим специалистом по части пакостей. Сейчас он не мог не признать, что Кирстен его переплюнула. Она потрясающе выглядела в своем наряде, и этот ее неприступный вид производил неотразимое впечатление. Кемпбел, немного придя в себя, уже обдумывал, нельзя ли извлечь пользу из этой встречи. Потому что, если об этом узнает Диллис, а от нее ничего не утаишь, она будет ждать от него… Он и не представлял себе, чего она от него потребует, но лучше уж быть во всеоружии. Беда в том, что, ожидая Элен Джонсон, он расслабился. Теперь ему следовало как можно скорее собраться. Он сделал добрый глоток джина и неожиданно понял, как интерпретировать вопрос. Вот она и попалась! Мысленно Кемпбел уже держал ее за горло, хотя Кирстен еще не подозревала об этом. Нет, он не будет спешить, а станет приближаться к цели шаг за шагом. Она поймет это только тогда, когда газеты появятся на прилавках.

— А в чем проблема? — спросил он. — Не хочется, чтобы разоблачили вашу сущность?

— Но вы меня совершенно не знаете, — любезно ответила Кирстен. — В общем-то все это сфабриковано вами. Вы исказили то, что услышали от других. Кстати, предложив человеку чек на кругленькую сумму, едва ли можно ждать, что он расскажет вам правду.

— Если это клевета, предъявите иск.

— Будьте уверены, Кемпбел, я уже думала об этом. И если потребуется, я обращусь в суд.

Кемпбела это не обескуражило.

— Ну, если вам хочется публично перетряхнуть свое грязное бельишко, я не возражаю, — сказал он. — Появится еще один интересный эпизод.

— А только это и имеет значение, не так ли? Вам безразлично то, что вы делаете с моей жизнью и какой ущерб причиняете своей ложью. Но, очевидно, погубить мою репутацию для вас недостаточно. Мне хорошо известно, по чьей милости я все последнее время получаю отказы от телевизионных компаний. Похоже, что миссис Фишер намерена изничтожить меня. Я не ошиблась?

Ты абсолютно права, думал Кемпбел, глядя ей в глаза. Господи, какая же она красавица! Может, он не так уж сильно влюблен в Элен Джонсон? Но сейчас не время размышлять об этом, надо заниматься делом.

— Скажите мне, — начал он, не ответив ей на вопрос, — а вы не думали о том, какой ущерб нанесли Диллис Фишер, сбежав с ее мужем, с которым они прожили сорок пять лет?

Кирстен сделала глоток минеральной.

— А как по-вашему, Кемпбел, почему Полу захотелось сбежать? Или, кстати, почему миссис Фишер не опротестовала завещание? О, я читала все, что вы написали в газете, но ведь речь идет о немалой сумме денег, и вам это известно. Как вы думаете, почему она так легко рассталась с деньгами?

Ее грудной, чуть глуховатый голос и серьезные глаза завораживали его.

— Потому, — начал он, прокашливаясь, — что она не хочет трепать по судам имя своего мужа, а также говорить об его старческом слабоумии.

— Пол не страдал старческим слабоумием. Он умер в здравом уме. Если не верите мне, поговорите с его врачом.

— Как мне известно, вы подкупили этого человека.

Проигнорировав это оскорбительное замечание, Кирстен улыбнулась.

— Диллис Фишер не опротестовывает завещание лишь потому, что в этом случае всплывет правда о ее семейной жизни. Но люди узнают все, если я решу заговорить.

— Следует ли понимать это как угрозу? — спросил Кемпбел. Боже, как она хороша, думал он.

— Нет, я лишь констатирую такую возможность.

Кемпбел невесело рассмеялся.

— Я не верю вам, — сказал он. — Если бы Диллис Фишер боялась вас, она не стала бы мстить вам публично.

— Диллис Фишер уверена в моем молчании, зная, что я никогда и ничем не запятнаю имя Пола или память о нем. Иными словами, Кемпбел, я дорожу репутацией Пола гораздо больше, чем своей собственной. А этого не скажешь о Диллис Фишер, которая приписывает ему старческое слабоумие…

Кемпбел покачал головой.

— Неплохой ход, но мы с вами знаем, что почтительное отношение к памяти старика тут ни при чем. Вы молчите по одной причине: опасаясь, что в вашем темном прошлом раскопают тайны похлеще.

Кирстен понимала, что он надеется ударить ее побольнее. Кемпбелу это удалось, но она ничем не выказала этого, чтобы не доставить ему удовольствия.

— Вы правы, Кемпбел, — бесстрастно сказала она, — я не хочу видеть на страницах газет подробности своей биографии, каковы бы они ни были. Вы правы также и в том, что миссис Фишер обладает большей властью, чем я. Она несомненно приложит все усилия, чтобы я больше никогда не получила работу. Полагаю, она будет чувствовать себя победительницей, хотя и не понимаю, что она от этого выиграет. Но именно потому, что она полна решимости уничтожить меня, я обращаюсь к вам, а не к ней. Я вернулась в Англию, чтобы попытаться начать все сначала. Это нелегкая задача, особенно после столь продолжительного отсутствия, а при такой травле — невыполнимая. Поэтому я и прошу вас оставить меня в покое.