К тому времени я уже совершил ошибку с Анной. Ведь еще до того, как сблизиться с ней, я знал, что горько пожалею об этом. Но я был словно в лихорадке. Мне нужна была разрядка. Всякий раз, когда я думал о тебе… — Он покачал головой. — Ты ведь знаешь, как действуешь на меня, Кирстен. Такой, как ты, не будет, во всяком случае для меня, но я никак не мог признаться себе в этом. Тут подвернулась Анна. Она добивалась меня, была такой доступной, что я… — Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. — Я презираю себя за эту слабость, пожалуй, не меньше, чем за другие ошибки. Я понимаю, что причинил тебе горе, Кирстен, и прошу у тебя прощения. Знаю, что не заслуживаю его, и пойму, если ты навсегда изгонишь меня из своей жизни. Но если ты меня любишь, как говоришь, если хочешь меня, как хочу тебя я…

— Почему ты продолжал спать с ней, если испытывал ко мне такие чувства? — спросила Кирстен.

— Мне казалось, что у меня нет выбора. Не забудь, что она была кинозвездой. Если бы я ее расстроил, это сказалось бы на нашем фильме. Она ужасно ревновала к тебе. Она, должно быть, чувствовала, как я к тебе отношусь, но я в то время старался убедить себя, что удовлетворение половой потребности — это все, что мне нужно. Я думал, что если буду продолжать спать с ней, то сумею позабыть тебя. Боже, какой сумбур был у меня в голове! А тут еще Пиппа…

— Пиппа?

— Да, Пиппа. Она позвонила мне, сразу же после того, как мы с тобой занимались любовью, и без конца твердила мне, что я по слабости не хочу признаться в своих чувствах к тебе. Она сказала, что оказалась права, поскольку давно знала, что я лгал себе все время, пока мы с ней были женаты. Она просто взбесила меня…

— Пиппа знала о твоих чувствах ко мне? — удивилась Кирстен.

— Конечно, знала. И приставала ко мне с этим с тех пор, как мы расстались. Мне хотелось доказать, что она неправа, и заставить ее страдать из-за того, что она бросила Тома. Я хотел… Откуда мне знать, чего я хотел, если я так запутался? — он слегка улыбнулся, но Кирстен заметила боль в его глазах. — Я помню, как однажды, давным-давно, ты попросила меня дать тебе еще один шанс. Похоже, мы поменялись местами, и теперь я прошу тебя дать мне еще один шанс. Может, ты позволишь мне хотя бы попытаться загладить зло, которое я тебе причинил? Я, черт возьми, так люблю тебя…

Но Кирстен покачала головой.

— Нет, Лоренс, — сказала она чуть дрогнувшим голосом. — Я не могу этого сделать. Я хотела бы поверить тебе, очень хотела бы, но… Нет, не трогай меня, пожалуйста! — закричала Кирстен, прижимаясь к стене, когда увидела, что Лоренс поднимается с дивана.

— Ты намерена отказаться от того, чего мы хотим больше всего на свете? — спросил он.

Кирстен взглянула на него, чувствуя, что вот-вот задохнется. Она понимала, что не сможет устоять перед ним, что именно Лоренс нужен ей больше всего на свете, но она отвела от него взгляд и пошла к окну задернуть шторы.

— Когда тебе нужно уходить? — тихо спросила она.

— Совсем не нужно. Только если ты прогонишь.

Мучительно тянулись минуты. Кирстен посмотрела на огонь в камине и вздохнула.

— Если ты останешься, — сказала она, не отрывая взгляда от огня, — то обними меня. Пока я не хочу ничего большего.

Он обнял ее, даже не пытаясь поцеловать. Он просто крепко прижал ее к себе и стал гладить ее волосы, покачивая Кирстен как ребенка. Она откинула голову и посмотрела ему в глаза. Он улыбнулся ей и погладил ее щеку. Все шло так, как надо, все было превосходно и очень естественно, но недоверие не проходило.

— Что если мы просто посидим и поговорим? — предложил он, и, взяв ее за руки, усадил рядом с собой на диван.

Они немного поговорили, потом Кирстен, сама того не заметив, склонила голову ему на плечо. Он обнял ее. Губы его находились в одном дюйме от ее губ, и она притянула его к себе.

Он прижал ее крепче, и Кирстен почувствовала, как он раздвинул языком ее губы. Она застонала и прижалась к нему крепче, ощутив, как его руки прикоснулись к ее груди. Вдруг он резко отстранился от нее.

Кирстен смотрела на Лоренса, словно запоминая каждую его морщинку, каждую искорку в его завораживающих синих глазах. Она подняла руку и легонько провела пальцами по его губам, потом, высвободившись, встала с дивана и выключила свет.

Когда Кирстен остановилась перед ним, Лоренс поднял на нее глаза, и она улыбнулась, заметив его растерянность. Не отводя от него взгляда, она развязала поясок на халате. Он вопросительно взглянул на нее. Она стряхнула халат с плеч, и он упал возле ее ног. Лоренс что-то тихо пробормотал, когда Кирстен обнажила грудь, а потом спустила брюки.

В свете камина ее кожа казалась темно-янтарной, а пряди волос, упавших на плечи, отливали медью.

— Боже мой, ты понимаешь, как ты красива? — пробормотал Лоренс.

— Возьми меня, Лоренс, — прошептала она дрожащим от желания голосом.

Он обнял ее бедра и притянул к себе, прижавшись лицом к ее телу и ощущая аромат ее кожи. Погрузив язык в ее нежную плоть, он почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь.

Он нежно ласкал пальцами ее бедра, едва касаясь кожи, однако эти прикосновения воспламеняли ее.