Мэрилин разбудила Шерил, да и Честер стал смотреть чуть более осмысленно, когда коренастый мужчина вошел в ванную с тремя чашками кофе. В одной руке он держал две чашки, в другой еще одну, прикидывая, куда бы их поставить. После некоторых колебаний он оставил чашки на узкой полочке под зеркалом. Молча повернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Мэрилин пришлось брать по одной кружке двумя руками, поскольку она боялась расплескать горячий напиток. Она присела на корточки, вручила первую чашку Шерил и помогла ей сделать глоток. Потом вернулась за чашкой для Честера. Он молча взял кофе из ее рук, но смотрел так, словно не понимал, что это такое. Мэрилин взяла третью чашку и сделала несколько жадных глотков. Кофе оказался хорошим. Сливки и сахар должны были помочь восстановить силы.

– Где сертификаты акций? – шепотом спросила она у Честера.

Честер безжизненно посмотрел на нее.

– В моем банке, в сейфе.

Мэрилин кивнула. Только теперь она сообразила, что не знает, как называется и где находится банк Честера. И что такое сертификаты акций.

– Сколько их там?

Он пожал плечами.

– Изначально была тысяча акций. Триста штук я использовал, чтобы получить заем. Мне пришлось временно передать их кредитору.

– И теперь они у Хоби?

Честер кивнул.

– Он выкупил долг. Скорее всего, сегодня он получит эти триста акций. Они им больше не нужны. Еще девяносто штук я передал Хоби в качестве залога. Они в банке. Наверное, очень скоро придется их отдать.

– Как должна происходить передача сертификатов?

Честер устало пожал плечами.

– Я переписываю акции на его имя, он их забирает и регистрирует на фондовой бирже. Как только Хоби получит пятьсот одну акцию, он станет владельцем контрольного пакета.

– Где находится твой банк?

Честер сделал первый глоток кофе.

– В трех кварталах отсюда. Пять минут пешком. Потом пять минут до фондовой биржи. Десять минут от начала и до конца – и мы останемся без единого пенни и без крыши над головой.

Он поставил чашку на пол и вновь уставился в пустоту. Шерил выглядела совершенно апатичной. Она не стала пить кофе. Ее кожа была влажной. Возможно, у нее сотрясение мозга или какие-то другие травмы. Может быть, шок. Мэрилин не знала, поскольку у нее не было никакого опыта в подобных делах. Нос Шерил выглядел ужасно – он почернел и распух. Под глазами появились синяки. Высохшие губы потрескались – ей всю ночь пришлось дышать ртом.

– Попробуй выпить кофе, – предложила ей Мэрилин. – Тебе станет лучше.

Она присела рядом с Шерил на корточки и поднесла чашку к ее губам. Шерил сделала глоток, и немного горячей жидкости выплеснулось на подбородок. Она сделала еще глоток и взглянула на Мэрилин со странным выражением в глазах. Мэрилин не поняла, что она хочет сказать, но улыбнулась, стараясь подбодрить подругу.

– Мы отвезем тебя в больницу, – прошептала Мэрилин.

Шерил закрыла глаза и кивнула, словно почувствовала облегчение. Мэрилин опустилась рядом с ней на колени и взяла ее за руку, размышляя о том, как выполнить данное обещание.

– Ты собираешься оставить его себе? – спросила Джоди.

Она говорила о «линкольне». Ричер уже успел обдумать эту проблему, пока они торчали в пробке возле моста Трайборо.

– Может быть.

Машина была практически новой. Двигатель работал почти бесшумно. Снаружи черный металлик, внутри коричневая мягкая кожа, на спидометре всего четыреста миль. В салоне пахло новой кожей и пластиком. Огромные удобные сиденья, множество консолей с креплениями для выпивки, несколько маленьких колпаков – очевидно, за ними имелись тайники.

– Замечательный автомобиль, – заметила Джоди.

– В сравнении с чем? – улыбаясь, спросил Ричер. – С той маленькой игрушкой, на которой ездишь ты?

– Да, моя машина намного меньше.

– Но и ты намного меньше меня.

Джоди помолчала.

– Она принадлежала Раттеру. Она грязная, – сказала Джоди.

Пробка рассосалась, и они поехали дальше, но вскоре им пришлось снова остановиться на мосту через реку Харлем. Здания Среднего Манхэттена остались далеко слева, теперь их скрывала дымка, словно смутное обещание праздника.

– Это всего лишь инструмент, – возразил Ричер. – А у инструментов нет памяти.

– Я его ненавижу. Мне кажется, я еще никогда не испытывала такой ненависти, – призналась Джоди.

Он кивнул.

– Я понимаю. Все то время, что мы там находились, я думал о Хоби, одиноко живущих в своем маленьком домике, видел их глаза. Страшно посылать на войну единственного сына. И Раттеру, принесшему в их жизнь ложь и жестокий обман, нет прощения. Ведь это могли быть и мои родители. А он провернул свою аферу пятнадцать раз. Мне следовало сильнее его наказать.